- Ты прав, - согласился Дорад. - И за это они всех ненавидят. Люди все размножаются и размножаются. Ну, буквально, как саранча. Она тоже прилетает и сжирает все подряд. Земледельцы губят природу, истощая землю. Вы ж сами утверждаете, что земля мать, зачем же ее резать плугом? Разве убийство матери нормально считать цивилизацией?
Шон покосился на Эдмонда, продолжая толмачить. Тот сидел с невозмутимым видом. То ли привык к подобным разговорам, то ли не улавливал отношения. При переводе интонации теряются. А Дорад будто не от себя говорил, а повторял слова. Или его соплеменники думают схоже? Они тоже не оседлые.
- Они никогда не воевали всерьез, - продолжал расписной с заметной злобой. - В хорошие времена набеги совершаются не часто, просто молодые люди показывают удальство. Во время засухи скот угоняют, но без ненависти. Йотуны делали это по необходимости, а не ради удовольствия. Поэтому при налетах редко гибли и кровная вражда случалась еще реже. А потом пришли люди из Европы. Вам нужна была земля, потому что всю тамошнюю уже заселили и рождались новые людишки, которые желали жрать, а для того требовалось уничтожить пасущих стада и распахать ее.
Дорад резко встал и ушел в темноту.
- Как странно смешивается у немена ненависть к йотунам и перенятое у них же поведение, - сказал Эдмонд на порто-кастильском.
Оказывается, он ничего не упустил. Спорить не хотелось, тем не менее разница между немена и мошихистами с йотунами бросалась в глаза. Первые со вторыми пасли скот. Последние охотились на диких животных, не заводя своих стад, помимо требующихся для войны верховых скакунов. Ничего общего.
- Нет, это вам не степные империи в Европе. Они умрут, но от кочевки не откажутся. И те, и другие.
- А вот здесь вы ошибаетесь! - вмешался внезапно доктор. Выходит, давно проснулся и внимательно слушал. - Южные кочевые племена все ж люди. Более пластичные. Они заняли все плоскогорье между восточными и западными горами благодаря не только коням. Шла интенсивная торговля огнестрельным оружием с Содружеством. Первоначально поселенцы рассчитывали на прикрытие от набегов йотунов. Ну и мясо в обмен. И получили. То и другое. Однако, очень быстро, немена, глядя на приезжих, усвоили более интересную идею. Они принялись обкладывать данью племена побережья и те самые поселки.
Ну, да, невольно подумал Шон. Содружество не на пустом месте родилось. Вместе от лезущих за твоим добром отбиваться сподручнее. Не важно с севера или с юга прут.
- А поскольку их всегда было меньше ковыряющихся в земле, включили в себя осколки покоренных кочевников и до сих пор принимают в свой состав кого угодно. В качестве родственников, зависимых, слуг или рабов - зависит от поведения. Уже столетие, существует на юге достаточно удивительное образование. Без общего правительства и чиновников, при наличии одинаковых жестких законов и мощной армии, регулярно совершающей набеги на север и юг. Если, когда-нибудь, йотуны исчезнут, они моментально займут их место и станут даже более опасными.
- Почему?
- Они не убивают всех, приходя раз в поколение. Постоянные набеги и подчинение сдавшихся. Рост за их счет, причем в семью принимают лучших представителей покоренных и новый цикл давления. Пока что их останавливают джунгли за перешейком. Там коней пасти и разводить невозможно, но налеты иногда аж до пресноводного озера Никарагуа.
- Люди сами виноваты, - пробурчал Шон, наслушавшийся от Дорада и временами Белтара историй про старые времена. - Сначала дали вместо каменных ножей железо, потом огнестрел. Кто первый научился массово использовать, тот и подмял под себя соседей. Счастье, что огры и прибрежные орки были запуганы йотунами и сильные союзники их только обрадовали. Не приходи с равнин нелюди постоянно, неизвестно были б так радушны. Может вырезали б первых поселенцев без разговоров.
- Что ты сказал? - переспросил Фабиан.
Пришлось снова переводить.
- Так, - согласился тот. - Ты абсолютно прав. Люди опрокинули устоявшееся общество. Дело в том, что есть два типа культур. Один направлен на постоянное изменение. И благодаря этому появляются города, государства, разнообразные механизмы и даже сельское хозяйство. Я достаточно понятно для перевода говорю?
Шон кивнул, продолжая толмачить. Окситанец говорил достаточно медленно, делая паузы и, хотя порой слов не хватало, он и не претендовал на дословное, скорее пересказывая.
- Любой крестьянин знает, как отбирать зерно для посадок, скрещивать животных для улучшения породы. А бывает обычаи консервируют существующее тысячелетиями положение. Так было здесь, до прихода человека из Европы. Так по-прежнему во многих местах Азии и Африки. Это не глупость неких народов. Это иное мышление. В Гринландии мы видим результат изменений на прекрасном примере. Прежде здесь не знали, что земля может быть чей-то. Рода, племени - не семьи или одиночки. Ее нельзя было продать или подарить. Мы, северяне, южане - не важно, в этом не расходимся, научили местных, как и многому другому. Это не хорошо и не плохо, поскольку сознательно воспитывать и не собирались. Это факт. И хоблины нашу науку восприняли не так, как огры. У каждого свой путь. Раствориться и стать такими как все, может даже лучше дороги немена. Кровь огров в тебе и твоих потомках навечно останется.