Даже серебро не прельщает. Деньги кушать не станешь. Разве подарки купить на ярмарке жене и детям. Но это ж опять нужно куда-то тащиться. Поэтому люди приходят и уходят постоянно. Чуток поработал и вдруг обнаруживается отсутствие. Иногда издалека приезжают, аж из других бандейр. Чисто из любопытства, посмотреть, что происходит. Пару дней можно и лопатой помахать ради удовольствия и небольшого заработка. Что занятно, никто не пытался ограбить или украсть даже не деньги, а инструмент. Абсолютно честные. Им прямо бог не велит через пророка неправедные способы обогащение, считая недостойными ложь при оказании услуг и обмане клиента. Уж тем более, в суде. С другой стороны, обижать работника тоже категорически запрещено. Задержка заработной платы или изменение без согласования категорически запрещены.
Крепкие, готовые землю рыть где им скажут и увы, не слишком сообразительные. Как пасти скот, охотиться или воевать им объяснять не требуется. А вот зачем и как ковыряться в развалинах понять не могут. И не от тупости. Не вызывает интереса подобное занятие. Кому сдались старые черепки и никчемный мусор. К тому же неизвестно соответствует ли такое занятие благородному поведению. Потому и мало кто задерживается.
Бум-бум, донеслось с холма. Сигнал об окончании работ. Шон распрямился и посмотрел на небо. Ага, все правильно. Солнце садится. Рабочий день закончился. Сначала было тяжело, но потом мускулы вспомнили прежние заботы и втянулся. Этим сложнее. На огородах у них женщины, а мужчины все больше в седле за табунами и отарами смотрят. Совсем другое занятие и здоровенные парни выматывались всерьез, засыпая моментально, стоило прилечь.
Бригада с довольными разговорами собирала добычу и инструменты. Все ж бросать где попало считалось нехорошо. В этом смысле аккуратнейшие люди. Сами, без напоминаний, приводят место в порядок. При этом все совершается максимально быстро. Кто первый успеет на разбор к окситанцам, тот скорее получит порцию ужина. Обычно, как раз собравшие всякий хлам, поскольку им не требуется быть осторожными при переноске. Понимал их Шон с пятого на десятое, хотя много лучше, чем изначально. Чтоб распределять на работу вполне хватало жестов, да и корни их языка все ж знакомые.
Эдмонд уже ждал и когда увидел обнаруженное в подвале, иначе не назовешь, счастливо расцвел. А потом выдал за каждый кувшин стоимость рабочего дня. За большие даже полтора. Абсолютно целых горшков им еще не попадалось. Содержимое давно сгнило, однако можно понять - зерно. В сухом климате многое сохраняется. Увы, уже не разобрать маис или нечто иное. Зато красно-черный орнамент, постоянно повторяющийся на осколках можно теперь рассмотреть целиком. А на некоторых вполне приличные рисунки, покрытые сверху лаком. Опять же люди, звери и растения разных видов. Что занятно, здешние жители ни разу ни на амулетах, ни на глине не изображали йотунов.
Правда и вторая бригада, за которой приглядывал Дорад не осталась без награды. Они нашли сразу две печати. То есть это так решили невесть с чего опять же окситанцы. На настоящую ни разу не похожи. Такие длинные штуки вроде скалки, с ручкой. Ты ее поворачиваешь на глине и получаются отпечатки никому не знакомого текста. Эти самые таинственные черточки разного вида, которыми усеяны стелы. Может и не алфавит вовсе, уж больно много разных. Сразу не понять, но если присмотреться, то видно - они все разные и редко повторяются. Для букв неподходяще. Суть в том, что за пару месяцев нашли всего три 'скалки'. И каждый раз новый вид. Раз редкость, то и цена выше для нашедших. Для отличающихся немалым азартом работников такое соревнование гораздо интереснее. Кто умудрился найти нечто достойное? Естественно, получивший монетой больше. Настоящий повод для гордости и рассказов дома.
Ужинали без столов и стульев, поскольку подходящий материал отсутствовал, а несколько одиноких кривых недоростков-деревьев местные категорически отказались рубить. У них к этому отношение суеверное до безобразия. Любые доски или бревна везут издалека и древесина очень ценится, ничего зря не пропадает. И попадающиеся иногда чахлые рощицы считаются не священными, но где-то близко. Срубить их приводит в ужас. Зато посадить, причем вовсе не плодовые, а какой-нибудь бук или дуб признается благодеянием и уменьшает количество грехов, согласно их вере. Опять же тащить саженцы требуется из очень неближних краев и обычно посадка происходит по знаменательным датам. На рождение детей, свадьбу и даже похороны. Вот и топят кизяком, благо своего и дикого скота полно. Бывшему жителю лесов понять такое сложно, пусть и умом принимает необходимость такого отношения к деревьям, где их практически нет. Но собирать овечье дерьмо и на нем готовить пищу?!