Здешние женщины, в принципе, были намного свободнее как северных, так южных. Нет, патриарх семьи и для них был последней инстанцией, но ведь и для мужчин. Зато никаких отдельных половин с раздельными домами. Да, были занятия женские и мужские, но любая якобы слабая особа способна стрелять, охотится и имеет право голоса в семье. Чисто юридически никто не ограничивал прав. Могла сама торговать, получать и завещать наследство и решать судьбу детей. Не понравилась семейная жизнь, садилась на коня и увозила их собой, не забыв прихватить отданный в приданное скот. В родительскую семью возвращалась или организовывала отдельную - это уж как захочет. Самой в степи жить сложно и трудно, но и такое случалось.
- И вот однажды, - с серьезным видом говорил Шон, - не выдержав бесконечных гостей с их женскими разговорами, купец не выдержал и отвез жену как можно дальше в степь, где можно спокойно отдохнуть. Конечно, он представил дело якобы замечательным путешествием, для их счастья, но ей быстро стало скучно. И не важно, что дни великолепные и прекрасно остаться с мужем наедине, без детей, забот и родственников. Немного времени прошло, она взмолилась, пошли мне милосердный всевышний подруг. И ее просьба была полностью выполнена: с тех пор мухи всегда прилетают в гости. Несколько назойливо себя ведут, но без внимания никто не останется.
Девушка звонко рассмеялась.
- Когда я вернусь домой, - сказала потом, - я стану очень популярна с твоими байками. Никто такого прежде не слышал. Сам выдумываешь?
- Что-то слышал там, что-то здесь, кое-что в книгах прочитал, - честно сознался Шон. - Но могу и от себя рассказать.
- А, давай, - потребовала девушка.
- Я ни разу не видел в ваших фургонах кошек. Собаки есть, самые разные, а кошек нет. Может они нечистые в ваших глазах? Это так?
- Нет. Совсем нет. Просто считается, пес привязывается к хозяину, а кот к дому. Мы живем на колесах, переезжая по два-три раза в год. Хорьки удобнее и могут есть не только мышей, но даже кроликов. Змей так и вовсе легко содержать.
С этим обычаем Шон познакомился не так давно и чуть не обделался, когда вылез из-под ног и уставился на него в таком вагоне, поставленном на прикол. Хорошо хоть сразу понял не ядовитая тварь, а то б серьезно опозорился.
- У нас на ферме, когда мальцом был, жила кошка. Она не очень-то подпускала нас, детей. Вероятно, правильно, вечно норовили не погладить, а за хвост ухватить. Смотреть, как охотится, одно удовольствие. Сама понимаешь, где амбар там и мыши. И вот она ложилась в стороне, мало обращая внимания на окружающий мир и дремала на солнце. Но стоило появиться грызуну и моментально преображалась. Великолепный прыжок, всегда приводящий к одному результату. На моей памяти ни разу не промахнулась. Раз и откусила голову, а потом с урчанием принимается есть. Наверное, есть и другие не хуже, лично я ни разу не видел такой точности и четкого расчета. Она и птиц брала практически всегда, если имели глупость сесть неподалеку.
Шон сознательно сделал паузу, как опытный бард.
- Ничего б не было удивительного в подобном рассказе, если б однажды она не вбежала в дом ночью и не запрыгнула на отца. Так-то она внутри не особо бывала. Ее место в амбаре. Он со сна ее скинул. А она укусила за руку. Надо знать моего отца, он и так бешеный. Схватил ее и головой об пол. Насмерть. К этому времени все уже не спали. И тут мать говорит: 'дымом пахнет'. Вобщем загорелась конюшня. Кто виноват сейчас не важно. Она прибежала поднять тревогу, хотя уж точно не ее забота. Что может понимать животное? А ведь сообразила. Отец сроду ни перед кем не извинялся, но тут его проняло. Прощения просил у мертвой и похоронил как человека, в могиле и с камнем, где выбил имя.
- Да, - помолчав, признала. - Это интересная история. Ладно, идем котел на место отнесем и потом, - тут она выразилась максимально доступно и не хуже иных мужиков.
Как объяснил Дэвид, а затем она совершенно спокойно подтвердила, женская свобода в бандейрах заходила очень далеко. С самого начала мужчин среди последователей пророка оказалось заметно больше. Некоторые имели семьи и жен, но далеко не все. Не случайно активно брали жен из орков. А потом Цви и вовсе подправил обычаи, одобрив любую новую кровь. Дети, родившиеся у мошихисток, признавались своими общиной, независимо от происхождения или религии отца. Конечно, измена в супружестве дело другое. За это изгоняли из семьи, но девушка до обряда могла гулять сколько угодно. Беременность даже приветствовалась. Значит баба может рожать. За это их все окружающие считали исключительно развратными и никогда б не отдали свою дочь в бандейру замуж. Естественно, речь о честных христианах любого толка и о иудеях. С теми же орками и немена вполне смешивались десятилетиями.