Упала одна из девок, получив неизвестно от кого дротиком в лицо. На подскочившего сбоку йотуна прыгнул волкодав и принялся его драть, пока они вместе не свалились внутрь поселка. Смотреть было некогда. Ружья разряжены, арбалет расколочен о башку очередного атакующего. Вряд ли ей было больнее, чем ложу, разбитому в щепки, а ведь делают из твердых пород дерева. Шон продолжал работать саблей. Она прекрасно подходила для ситуации. Острым кончиком вскрыл очередному йотуну горло до самых позвонков и замер, тупо озираясь куда-то внезапно подевались враги. Больше не лезли. Людей на валу тоже практически нет. Лишь трупы повсюду и стонущие раненые. А дальние ворота распахнуты и резня идет уже в самом лагере.
Резко обернулся, когда его тронули за плечо, готовый рубить. В последнюю секунду удержался. Уцелевшая девка показала рукой вниз, но не в поселок, а наружу. Он кивнул, не раздумывая. Лезть в свалку уже бесполезно, а гибнуть не сильно хочется. Другое дело, если б там были друзья или родственники, но этот поселок ему чужой. Спускаться было проще, чем подниматься. Пусть и круто, но местами йотуны повыбили ступеней и места для упора ног. Все ж земля, даже лежалая и утрамбованная, не камень. Похоже не только люди обороняться умели, но и враги немалый опыт в прежних схватках обрели. Под конец все ж не удержался и скатился с шумом. А затем еле успел подхватить девку, только сейчас обнаружив у той за спиной дитё. И когда успела забрать у убитой?
В голове ничего не сохранилось, только бесконечная рубка и стрельба. За сегодня он убил немало йотунов, чтоб не говорили об их живучести. Когда глотку вскрываешь или за тобой идут добивающие, уже не поднимутся. Самое удивительное, не мог посчитать. Но ожерелье из клыков нелюдей принесло б немалую популярность ближе к побережью. Там и один йотун за подвиг идет.
Не сговариваясь присели, стараясь слиться с валом сзади и осмотрелись, прислушиваясь. Из поселка все еще доносились яростные крики и звон железа, но спереди было тихо. Девка поднялась и пригибаясь побежала в темноту. Шон послушно последовал за ней. Спрашивать соображает ли куда идет было сильно не с руки. Остается надеяться, что не спятила. Судя по прежнему поведению знает, чего хочет и метаться не собирается, а окрестности точно знакомы лучше.
Минут через двадцать она остановилась, осматриваясь.
- Ребенок, - сказал еле слышным шепотом Шон. - Жив? Он все время молчит.
- Спит, - ответила также тихо. - Мать напоила молочком геуш. Не полезно малому, но сейчас не время об этом думать.
- В степь уходим?
- Без коней найдут быстро, - она подняла руку, затыкая Шона.
Он не стал возражать. Какой-то план явно имелся и не стоило путаться под ногами. По крайней мере целеустремленно двинулась куда-то. Еще минут десять осторожного движения, теперь уже не бежали, а шли сторожко. В какой-то момент замерла и Шону даже показалось принюхивается. Ничуть не удивился, когда стала обходить по кругу некую цель, ловя ветер, дующий навстречу. Села и молча показала. Они вышли к речке и возле нее паслись 'горбачи'. А чуть в стороне лошади. Девка прижала ладонь к губам и показала вокруг. Потом один палец. Может Шон и не в курсе сигналов командо, однако догадаться плевое дело. Где-то тут просто обязан быть часовой. Почему один, разберется потом. А пока, прищурившись, принялся изучать местность по частям, как учили. Темнота сильно мешала, но силуэты все ж просматривались на фоне воды и более светлого берега.
Она ткнула в бок и показала. Он не сразу увидел. Йотун сидел неподвижно, прислонившись к большому камню и глядя в сторону зарева над поселком. Шон молча кивнул и почти пополз в ту сторону. За два шага до йотуна медленно поднялся. И хотя он все проделал максимально тихо и медленно, тот его в последний момент почуял и начал разворачиваться. Поздно! Одним движением воткнул кинжал на всю глубину в почку и когда тот повернулся, выдирая из руки рукоять, ударил саблей подмышку. Лезвие пробило легкое и клинок вошел в сердце. Четко, как показывал Белтар. Думал ли он, что данная наука применится на его соплеменников или ему было без разницы? Люди точно также убивают друг друга и никого это не удивляет.
Йотун ахнул почти по-человечески, падая на колени. На всякий случай уже лежащему разрубил шею, добивая. И только теперь дошло - это отнюдь не матерый воин, а практически мальчишка. Девка уже была рядом и возилась со стреноженными лошадьми. Седел не имелось, но нечто вроде попоны валялось грудой и именно на них убитый сидел. В темноте Шон принял кучу за камень. Теперь требовалось закинуть на спину спокойно стоящих коней и прижать ремнями, чтоб не свалиться на ходу. Они тоже имелось в немалом количестве, как и веревки. Никаких уздечек и трензелей, вставляемых в рот животному. К своим скакунам йотуны относились лучше, чем к людям. Ездить таким образом, да еще и без стремян, должен уметь каждый с малолетства.