- Ну, что? - спросил Шон, стараясь выговаривать как можно четче заученные слова и мысленно благодаря Дорада за науку. - Как трусы все разом или честный поединок?
Йотуны взорвались криками, в которых помимо негодования была куча незнакомых слов. Не иначе ругались.
- Земляной червь умеет разговаривать!
- Убивающий со спины смеет говорить о трусости!
- На куски порежу!
- Помет бизона, я вырву тебе сердце!
Они дружно попрыгали на землю. Крик, толкотня. Похоже у них нет старшего или достаточно авторитетного, для решения вопроса. Потом вперед вышел крепкий парнишка с макувитлем. Все ж он их поймал на 'слабо', с торжеством отметил Шон. Взрослые не стали б слушать землероя. А для этих обвинение в трусости худшее из возможных. Перед своими требуется выглядеть героем. А настоящему воину разве соперник паршивый человечешка? Теперь нужно продержаться максимально долго, давая возможность напарнице с ребенком удрать.
Он вздохнул и встал в стойку, держа одновременно саблю с кинжалом. Двоеруких немного, а его старательно натаскивали именно на такое, когда Белтар понял, что изначально левша. В детстве переучили, поскольку считалось неправильным. Да и в строю такое неудобно для твоих товарищей. А вот в поединке самое то. Тем более, по факту, он владеет обеими руками одинаково.
Вауууау! - завыли йотуны, обрадованные.
Они ценят личную храбрость, говорил Дорад. Больше уважения для не боящегося и убившего одного из них. Несколько - идеально. Обожать станут. Одна беда - это как раз к худшему. Слабого убьют быстро, не мучая. Ты уж постарайся в плен не попадать.
Йотун двигался стремительно, но удары пропадали зря. Прямо подставлять саблю под тяжелое орудие опасно, Шон лишь чуток касался, уклоняясь и на очередном широком замахе поймал на инерции, рубанув по бедру. Нога у того подломилась и кинжал вошел под челюсть, побив мозг. Шон шагнул назад, под дружное 'Вауууау!'. Он поймал то самое состояние, называемое Белтаром Танцем Смерти, впервые испытанное на неведомой поляне с разбойниками и был готов атаковать сразу всех. Парочку, наверняка, сумел бы прикончить. Но это было б некрасиво и глупо. Его задача тянуть время, а не совершать подвиги. Баллад про него не споют. Никто не узнает. Барда здесь нет.
- Ты, - показав на первого попавшегося, когда труп оттащили в сторону, что не мешал очередному поединку, - иди сюда, - и широко развел руки в стороны, приглашая к атаке.
Йотун ни секунды не колебался. Мысль об уклонении от схватки ему даже в голову забрести не способна. Это ж признаться в трусости!
Он был бы не хуже предыдущего, если б работал привычным оружием, но где-то дурашка раздобыл стальной клинок. Наверняка с трупа снял. И все б прекрасно, только другой баланс и непривычный вес. Поэтому даже внезапная стремительность ему не помогла. Никаких красивых фехтований со звоном и прыжками. Меч ловится на кинжал и отводится в сторону, кончик сабли рубит по дурной башке. Все ж он почти ушел от удара, благодаря нечеловеческой скорости, но кожа на лбу рассечена, кровь залила глаза. Он отмахнулся вслепую, но Шон достал снова, отсекая кисть. И уже вторым ударом в левое плечо очень глубоко. Может и выживет, подумал, глядя на оттаскиваемого приятелями, но вряд ли без руки будет воином. А не ходил бы ты в набег. Пришел - попробуй угощения.
- Я думал йотуны великие воины, - произнес вслух. - А мне еще восемнадцати нет, режу, как свиней, - и плюнул под ноги остальным.
Он знал, еще один, максимум два и больше ему не продержаться. Устал всерьез от прежнего боя, бесконечной скачки без сна и только со стороны могло показаться, что непринужденно расправился с предыдущими. На пределе возможностей бился. Их нечеловеческая стремительность и сила почти не оставляли возможности отбиться. Он держался на силе воли и желании протянуть как можно дольше, давая возможность напарнице спастись. Но вечно так продолжаться не могло. Йотуны уже усвоили, что не простая добыча и очередной противник зря рисковать не станет. Наверняка тоже уловили утомление, пот с тяжелым дыханием не спрячешь и станет выматывать.
Шон сознательно провоцировал, плевок для них высшая степень пренебрежения. И от кого? От презренного раба, возящегося в грязи. Он добился своего. Сразу двое рыча от злости шагнули вперед, отрываясь от остальных. Почти согнувшись пополам ушел от выпада под руку, ударив острием туда, куда мужчины крайне не любят получать пинки и под его невольный вопль разворачиваясь в пол оборота полоснул по горлу второму. Левая рука между тем вогнала еще одному в ногу, аж пробив кость, такое и йотун не залечит. Вытащить даже не пытался, отпустив рукоятку. И уже саблей в живот спокойно стоявшему в ожидании своей очереди сзади, с усилием провернув клинок, разрезая внутренности. Может и не сдохнет, но хорошо помучается, а в погоне врагов поубавится. Больше он ничего сделать не успел, провалившись в темноту.