— Эмма, — он удержал ее за рукав коричневого плаща, — вы можете мне сказать одну вещь… Наверное, некорректно задавать подобный вопрос…
— Пол, вам я отвечу на любой, — твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза.
У него вырвалось:
— О! Спасибо.
— Так что вы хотели узнать?
— Не то чтобы узнать… — замялся он, потом, сделав глубокий вдох, выпалил: — Если бы муж очень обидел вас и уехал, а потом вернулся… через какое-то время…
Она спокойно закончила:
— Я простила бы его, Пол. Я не знаю таких обид, которых любовь не могла бы простить.
— Правда? — обрадовался он.
Эмма по-девчоночьи прыснула, прикрыв ладонью рот:
— Вы всегда спрашиваете: "Правда?"
Что-то знакомое болезненно шевельнулось под сердцем. Пол подумал, что теперь обречен носить свои воспоминания, как женщина носит ребенка. "Ты хотел забеременеть от нее, — насмешливо сказал он себе. — Вот и получай!"
— Да, черт возьми, — согласился он, — мне всегда не терпится выяснить эту самую правду. Докопаться до сердцевины… Зачем? Сам не знаю. Ни удовлетворения, ни счастья это не приносит.
— Знание вообще не приносит счастья, — заметила Эмма. — Чем глупее человек, тем легче ему достичь эйфории.
Пол опять рассмеялся:
— Выходит, я глуп! Недавно я был счастлив, как никогда в жизни. Правда, недолго. Потом я начал докапываться до сути и выкопал себе могилу.
— Пойдемте к детям, Пол, — вновь позвала она. — Вот увидите, с ними вам станет легче. Так всегда бывает, я знаю.
— Кто-то из них прикрепил у меня под окном накаченный гелием шарик.
— Вот видите! Они вас любят.
— Надеюсь, вы не ждете, что я расплачусь? — усмехнулся Пол.
Эмма убежденно сказала:
— А это было бы совсем неплохо. Может, это как раз то, что вам сейчас просто необходимо.
Взяв ее под руку, Пол направился к школе, на ходу нашептывая на ухо:
— А муж не возражает против вашей дружбы с холостым мужчиной?
— А мы дружим? — осведомилась она, чуть запрокинув лицо.
— О! А что мы, по-вашему, делаем?
Чайного цвета холл неожиданно напомнил убранство Красного замка. Пол огляделся так внимательно, будто отсутствовал несколько лет. Однако, никаких перемен не обнаружил. Лучшие работы юных художников по-прежнему украшали стены, и, взглянув на них, Пол спохватился, что так и не поговорил с Ритой насчет рисунка. Теперь уже было поздно. Даже если он отыщет ее в Лондоне, что уже само по себе было лень делать, то Рита может понять его появление неправильно, и потом попробуй разубеди ее…
— Ваш седьмой класс сейчас придет ко мне на урок, — сообщила Эмма и как бы ненароком освободилась от его руки. — Пойдемте прямо в кабинет. Там не занято. Я просто увидела из окна, вот и вышла.
— Спасибо, — он покосился на нее и сказал: — Эмма, Эмма, может, жену надо искать в Германии, а не в России. Киндер Кюхе. Кирхе. И никаких неопределенных мечтаний и пожеланий: принеси то, не знаю что.
Эмма вдруг посоветовала:
— Подарите ей яхту.
— О! Яхту?
— Ну да. В Сибири ведь нет моря. Стоит вам разок увезти ее подальше от берега, и ей уже не захочется никакой тайги.
— Она живет в городе, а не в тайге, — усмехнулся Пол. — Она там и не была ни разу… Как это вы придумали такое насчет яхты?
Эмма виновато призналась:
— Это не я придумала, это мой муж. Он именно так и поступил.
— Жаль, я незнаком с вашим мужем, — искренне сказал Пол. — Удивительный человек, должно быть.
— Он делает рекламу, — фыркнула Эмма. — У него вся фантазия направлена на то, как бы поразить человека. Трюк с яхтой можно назвать правильным рекламным ходом.
— О! — сказал Пол и распахнул перед нею дверь.
В ее кабинете было уютно, как в маленькой церкви. Только вместо икон — репродукции с видами Германии. Чтобы проверить себя, Пол стал называть их издали, не различая подписей: "Кельнский собор… Всадник из Бамберга… Собор в Наумбурге… Старая пинакотека в Мюнхене…" Не замечая того, он то и дело потирал руки, и наконец Эмма обратила на это внимание:
— Да что с вами, Пол? Вы так волнуетесь?
— Я? — удивился он, потом прислушался к себе и согласился: — Похоже, что да.
— Да ведь вы их знаете как облупленных!
Вздохнув, Пол спрятал руки в карманы плаща:
— Вот именно. Я уж знаю, какими они бывают гадючками. Сейчас начнут ехидничать над тем, что я так быстро сбежал из России.
— Ну что вы, Пол! Они вам шарик подарили…
— Может, это и не они… Хотя кто тогда? Кто мог бы такое сделать?
Эмма сразу ответила: