Пола еще не было, и я впервые этому обрадовалась. Ворвавшись в комнату, которая условно считалась его, хотя мы спали вместе в другой, я распахнула шкаф и принялась стопку за стопкой вытаскивать вещи, для проверки продавливая их. Кассет нигде не было.
"Он уничтожил их! — запаниковала я. — Мне никогда не узнать…"
Я нашла их в ящике с носками. Не решаясь взять в руки кассеты, я тискала его носки, которые сама стирала, и больше всего мне хотелось, чтобы Пол вошел сейчас и остановил меня. Но его не было. Я закрыла шкаф и медленно побрела в свою комнату. Что-то подсказывало, что я не удивлюсь ничему записанному на этих злосчастных кассетах, ведь я была готова к самому худшему. И я его увидела.
…Выключив телевизор, я ощутила, что опять нахожусь в том же состоянии, как после наркотиков: дьявольский экстаз, в который погрузил первый же фильм, отступил, и теперь тошнота выворачивала меня наизнанку.
Меня рвало так долго, что казалось, кровь хлынет горлом. Возможно, я даже потеряла сознание, или оно просто помутилось до того, что я не могла вспомнить, как оказалась на полу в коридоре. Добравшись до ванной, я включила воду и, с трудом раздевшись, перевалилась через бортик. Когда воды набралось достаточно, я ушла в нее с головой, но у меня не хватило мужества там остаться. Режиссер не изгнал из меня страха. Все мое было со мной. И то чудовище, что снимало эти фильмы, все еще жило в душе Пола. Омерзительное чудище Уинделстоунского ущелья…
— Я должна его увидеть…
Словно очнувшись, я подскочила и, выдернув пробку, наспех вытерлась. Простуда меня не пугала. Она была самой ничтожной из всех неприятностей, которые могли со мной произойти.
Я еще не знала, о чем хочу спросить Пола. Сомнений в том, что именно он — автор этих фильмов быть не могло: в титрах значилось его имя. Я твердила его про себя, спасительное заклинание: Пол Бартон, Пол Бартон. Человек с красивым именем и уродливой душой.
"Пол?! — изумилась я. — Это я говорю про моего Пола?"
Мне представилось его тело, дрожащее от возбуждения. Большое, ненасытное тело. Много раз пережитое с ним наслаждение отозвалось в животе сладким спазмом, настолько сильным, что меня согнуло пополам. Я бежала по улице, потемневшей от дождя, и внутри меня было так же темно. И маячивший где-то впереди Пол больше не был моим светом. Я вообще не знала, кем он был…
Возле самого лицея я пришла в себя от неожиданности — большой двор был заполнен детьми, которые что-то выкрикивали и чего-то требовали. Одновременно со мной подъехали телевизионщики. Они выскочили из машины, как группа захвата в американском боевике, — разом распахнув все дверцы. Я пошла за ними следом, и хотя они метались перед глазами со своими камерами, сразу увидела Пола. Он стоял среди малышей, как многодетный отец, и какая-то девочка доверчиво держала его за руку.
"Отпусти! — захотелось мне крикнуть ей. — Беги от него, пока не поздно".
И вдруг сама побежала, испугавшись, что он заметит меня. Я метнулась к толпе старшеклассников и скрылась за их спинами. Что вызвало во мне такой панический страх? Пол не сказал мне ни одного грубого слова, его ужаснула одна только мысль о том, что он может поднять на меня руку… Он столько уже простил мне за этот месяц… Но сейчас я скорее вошла бы в камеру пыток, чем вернулась к нему.
Я перевела дыхание, только уткнувшись в красную стену. Замок был тих, но я знала, что Режиссер ждет меня. И уверен, что я приду.
"Что ж, — храбро решила я, — он-то по крайней мере честен".
Только я дотронулась до мокрой меди, как дверь сама подалась. Режиссер стоял на пороге и смотрел на меня безо всякого торжества, которого я опасалась.
— Наконец-то, — глухо сказал он и втянул меня внутрь. — Я так ждал тебя!
— Я не думала, что приду, — призналась я.
— Великолепно! — без иронии воскликнул он. — Значит ноги сами тебя привели.
— Не говори так, пожалуйста. Я вообще не хочу говорить. Можно мне горячего чая?
Режиссер потащил меня в зал, прокричав на ходу: "Горячего шоколада, живо!" Ему даже в голову не пришло, что я могу и не захотеть шоколада.
— А еще лучше грога, — осенило его, и он звонко завопил на весь зал: — К черту шоколад! Мы будем пить грог!
— Кому ты говоришь? Здесь кто-нибудь есть?
Он быстро кивнул:
— Здесь всегда кто-нибудь есть. Ты пришла…
— Послушай, это ничего не значит! Я оказалась тут случайно.
Режиссер опять понимающе закивал:
— Ноги привели. В этом-то и заключается главное. Тебя привел инстинкт.