— Поздно, детка. Твоего Пола все равно больше нет.
Я даже спросить ничего не смогла, только смотрела на него во все глаза. Он продолжил:
— Ты убила его. Нет, совсем не так, как ты думаешь. И я не заставлял тебя… Ты сама пришла ко мне и пробыла здесь всю ночь.
— Ночь?!
— Ну да… Ты, конечно, была в беспамятстве, но пойди объясни это Полу. Его убила эта ночь ожидания. Утром зашла твоя тетка. Ты, кстати, не с расчетом на это дала ей ключ? Она увезла его в больницу. Но его вряд ли спасут… Он не хочет жить. Да куда ты бежишь? — крикнул Режиссер мне вслед. — Слишком поздно!
Уже у порога я все же спросила:
— Как ты все это узнал?
Казалось, он искренне удивился:
— Мне ли не знать?
За сумрачными стенами замка поджидал солнечный полдень. Сбитые вчерашним дождем листья успели подсохнуть и громко хрустели под моими ногами. В этом звуке не было отчаяния. Жизнь не кончается от того, что одни листья сменяются другими. Пол не мог умереть в такой день. В нем было столько сил, что он сумел прожить сорок семь лет, борясь с самим собой. А я испугалась размаха этой битвы. Я побоялась быть раздавленной и теперь чувствовала себя дезертиром, бросившим раненного друга.
"Друг, — впервые я думала о нем так. — Он — мой единственный друг. И возлюбленный. И муж. И отец моего будущего ребенка… Нет, он не может умереть!"
Я позвонила Рите из первого же автомата. Телефон у нее был с собой даже в постели, и я достала ее без труда.
— Где он? — крикнула я, не сомневаясь, что она узнала мой голос. — В какой больнице?
— В "кремлевке", — ответила Рита ледяным тоном.
— А ты где?
— И я здесь же.
— Что с ним, Рита?
— Инфаркт. Знаешь, что это такое? Это когда сердце разрывается от боли.
Я не стала оправдываться. Бросив трубку, я пустилась бегом по красной от рябин улице, ведущей от замка прямо к больнице. Было нечто зловещее в том, что они находились на одной прямой, и если б Пол смог подойти к окну, то увидел бы высокие стены, увенчанные зубцами. Но Пол вряд ли сейчас мог ходить.
"Он жив, — твердила я, заставляя себя бежать все быстрее. — Главное, что он жив".
Рита курила на крыльце, и я бросилась к ней. Не дав мне открыть рта, она отхлестала меня вопросами:
— Нагулялась? Весело играть с чужим сердцем? Зачем ты явилась? Что ты можешь сказать ему? Где ты шлялась всю ночь?
— У меня была высокая температура, — задыхаясь, пробормотала я и поняла, что это меня не оправдывает.
— И враз прошла? Не рассказывай сказки!
— Где Пол?
— В реанимации, где ж ему быть?
— Я хочу к нему.
Рита громко засмеялась, дохнув на меня дымом:
— Тебя не пустят, Томочка. Первое, о чем он попросил, когда пришел в себя, это чтоб тебя не пускали. И меня тоже… Не веришь? Он им денег дал!
— Я все объясню ему. Он мне верит.
— О, Господи, — вздохнула она и окинула меня незнакомым холодным взглядом. — Что в тебе такого, хотела б я знать? Кроме того, что тебе двадцать лет… Или для мужчины этого достаточно? Ты хоть представляешь, дурочка, какого ты мужика потеряла?
— Я его не потеряла!
— Ну, если ему понравится бывать в реанимации, то конечно!
Я вновь попыталась оправдаться, хотя меня уже тошнило от этого:
— Я не знала, что у него больное сердце.
— А что ты вообще о нем знала? Кроме того, каков он в постели… Тебя хоть что-нибудь интересовало? Ты фильмы-то его видела?
— А ты видела? — поразилась я.
Она кивнула и безо всякого превосходства сказала:
— Пол давал мне посмотреть. Он безумно талантлив. Безумно!
— А я была в шоке…
— Еще бы! На это он и рассчитывал. Я думаю, ему надо вернуться в кино. Я помогла бы ему… В финансовом плане. Конечно, теперь он будет снимать по-другому и о другом… Но талант все равно проявит себя.
Я хотела было сказать, что сейчас не время об этом, хотя, с другой стороны, о чем еще мы могли с ней говорить?
Кажется, у меня опять начинался жар, потому что в ушах загудело, а кости начали разламываться, точно воздух внезапно обрел вес и давил на меня, норовя расплющить. Рита давно ушла, а я все сидела на подоконнике напротив двери, за которой был Пол.
— Он не захочет тебя видеть, — сказала Рита на прощание так буднично, словно сообщила температуру за окном.
Я промолчала. Спорить с ней у меня сил уже не было, да и что я могла на это возразить? Мне просто не верилось, что Пол может отказаться от меня раз и навсегда. Я душила мысль в самом зародыше. А Рите, напротив, хотелось ее взрастить: