— Я люблю тебя, Пол, — жалобно вскрикнула она. — Я так люблю тебя! Мне больше ничего не надо в жизни… Я это поняла, когда ты… когда тебя…
Она подалась к нему, не страстно, как бывало, а точно ища защиты от него же самого. Пол отшатнулся и, наткнувшись на стул, сел. Чтобы не видеть ее, он впился в лицо руками.
— Почему я не умер? — пробормотал он.
Ее пальцы осторожно отцепляли его руки, одновременно поглаживая, и Пол опустил их. Он хотел ее с такой силой, что у него шумело в ушах. Сердце сжималось и сжималось, но Пол не чувствовал боли, потому что это была пульсация любви.
"Умереть бы… сейчас… глядя в ее глаза…" — мелькало у него в мыслях. Она гладила его лицо так робко, что в пору было заплакать от жалости к ней. Оцепенев, он понял, что не знал ничего лучше этих легких прикосновений.
— Пожалуйста, Пол! Пожалуйста…
Но в этот момент в комнату вошло солнце. Оно ударило Полу в глаза и поразило его так, будто он находился в гробнице Нью-Грендж, куда солнце заглядывает лишь однажды — в день зимнего солнцестояния — и высвечивает единственный покрытый орнаментом камень. Почти с ужасом Пол смотрел на дорожку, полную колыхания воздуха, которая пролегла между ним и ею, чтобы напомнить, каким был закат в тот день, когда она не вернула ему драгоценный цветок…
— Пожалуйста? — выдохнул он и с силой опустил ее руки. — Я тоже говорил: пожалуйста. Ты не услышала. Я не… виню тебя. Я уезжаю.
Пол поднялся и, захлопнув чемодан, потащил его к двери, ничего не видя перед собой. В его словах не было лжи, он действительно не винил ее. Ведь он сам ввел ее в искушение. Если кого и винить, так свою глупую, звериную жадность, которая потребовала, чтобы другое существо было отдано ей целиком.
— Пол! Скажи: "Увидимся"!
На лестничной площадке он прислушался, ожидая, что она еще раз позовет его по имени. Но за спиной была тишина, и Пол вдруг испугался. Он решил позвонить Рите и попросить ее проведывать племянницу, хотя понимал, сколь бестактна эта просьба.
Рита далеко ушла вперед от того интереса, который он вызывал у нее, как человек из другого мира. Пол это понял, когда в больнице ему передали от нее короткую записку на английском языке: "Пол Бартон, вам нужна моя жизнь?" Он только усмехнулся и ничего не ответил, ведь ей и самой был известен ответ. Ему не хотелось лишний раз обижать эту женщину, потому что Алена уже вернула его к жизни, и теперь он радовался, что Рита оказалась рядом в тот день. Он сделал все, чтобы ее оттолкнуть, даже показал свои фильмы. Но Риту они ничуть не испугали. Она принимала его целиком.
Не дождавшись оклика, он защелкнул замок и присел на чемодан, как было принято делать в России перед дорогой. Он долго сидел так, съежившись на неудобном чемодане, как провинившийся пес, которого выставили за дверь. Никто так и не позвал его домой, и Полу пришлось встать и вынудить себя действовать. Он отвез чемодан в аэропорт, чтобы не таскаться с ним по городу, и сдал в камеру хранения. Потом вернулся в центр, закрыл свой валютный счет и отправился в лицей. Все в нем противилось этому визиту, но Пол понимал, что это необходимо.
Ему еще повезло — он пришел во время урока, и коридоры были пусты. Только двое дежурных поздоровались с ним внизу. Он ответил и прошел мимо, потом спохватился и вернулся.
— Как зовут нового директора? — спросил Пол, ни секунды не сомневаясь, что старого давно уже нет.
Так и оказалось. Пол повторил про себя трудное имя — Анастасия Геннадьевна — и через силу поднялся на второй этаж. Узнав его, секретарь поспешно вскочила: "Сейчас я спрошу, мистер Бартон". Он остался ждать в приемной, как занудный проситель, от которого не знают, как избавиться. "Она придумывает предлог, чтобы не принять меня", — подумал Пол, хотя это предположение не имело под собой никаких оснований.
Он ошибся. Распахнув дверь, секретарь мило улыбнулась:
— Прошу вас, мистер Бартон!
Пол прошел в кабинет и в замешательстве остановился. Меньше месяца минуло с тех пор, как он заходил сюда в последний раз, а все изменилось до неузнаваемости: новая мебель, новый линолеум, новые обои… "Лицеисты обучаются на компьютерах позапрошлого поколения, а она всаживает деньги черт знает во что!" — вскипел он, забыв, что это уже не его дело.
Поздоровавшись сквозь зубы, он холодно сказал, глядя в круглое, курносое лицо директора:
— Я вынужден прервать контракт.
Пол не стал лезть на рожон и сослался на свое здоровье. Ему просто некогда было заниматься морализаторством в стране, в которой даже слово "мораль" вызывало недоумение.
— Очень жаль, мистер Бартон, — ответила она, демонстрируя хорошее знание английского языка. — Нашему лицею нужны специалисты вашего уровня.