На короткое мгновение он позволил горячей воде окутать его. Но как только на него снизошел покой, лицо Абигейл всплыло из глубин сердца, словно осколок стекла. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз видел младшую сестрёнку. Ее улыбка, такая невинная и живая, стояла перед глазами.
Когда он попытался развеять ее образ, тот преобразился, превратившись в лицо другой — Отэм, девушки из школы, которую он не спас, когда опустилась тьма, и на которую напали монстры.
Воспоминания вспыхнули с новой силой — мерцающий фильм в кинотеатре его сознания, каждая сцена которого была болезненнее предыдущей. Он сжал кулаки, и вода потекла по ним, смешиваясь с жаром внутреннего смятения, когда он боролся с призраками прошлого.
Стряхнув с себя непрошеные видения, Джейк вышел из душа, обернул полотенце вокруг бёдер и повернулся к зеркалу, стекло которого запотело от пара. Проведя ребром ладони по стеклу, увидел свое собственное отражение; синяки и шрамы, как татуировки или созвездия покрывали его рельефный торс.
Большая неровная линия, похожая на молнию, пересекала левую грудь под соском и служила напоминанием о той ночи, когда на него набросился демон. Схватка была жестокой, и это отразилось на Грисволде не только внешне; он проявил тогда беспечность, впоследствии чувство угрозы не покидало его долгое время.
Еще один шрам, маленький и круглый, виднелся у него под ребрами — результат доверия девушке из школы, которую он когда-то любил.
К старым "созвездиям" добавлялись свежие, расцветающие, полученные совсем недавно. Это были маленькие несовершенства, которые отталкивали и притягивали в то же время.
Было что-то священное в том, как он носил свои несовершенства, как живое полотно с историями.
Не задерживаясь на созвездиях воспоминаний, запечатленных на коже, он приступил к следующему ритуалу. Взял бритву, лезвие блеснуло на свету, и стал методично приводить в порядок лицо, заросшее двухдневной щетиной, повторяя каждое движение как мантру. Это был будничный ритуал, своего рода медитация, рутина, которая помогала отвлечься и возвращала все на свои места в какое-то подобие гармонии. С каждым походом в душ и бритьем он приводил в порядок не только тело, но и разум.
Смыв остатки бритья, взял черную рубашку, ткань которой мягко касалась его кожи, и натянул ее на крепкую фигуру, легко сочетая с поношенными джинсами. Кроссовки, слегка потертые после предыдущих приключений, завершали ансамбль. Стоя перед зеркалом, он мельком заметил ту легкую небрежность во внешнем виде, которая ему нравилась, и слегка ухмыльнулся.
Выйдя из ванной, Грисволд остановился на пороге, увидев своего соседа по комнате Руфуса, развалившегося на кровати с ноутбуком на животе. Они одновременно встретились взглядами, и Руфус скептически сдвинул темные брови.
– Неужели ты реально собираешься пойти на это безумие в "Сигма Фи"? – спросил он. – Ты просто напрашиваешься на неприятности, братан.
Джейк поправил воротник рубашки, сверкнув белоснежной улыбкой:
— Где неприятности, там и я. Можешь присоединиться.
Руфус фыркнул, и из его горла вырвался нервный смешок.
– Не-а, чувак, – покачал он головой, держа в левой руке недоеденный пакет чипсов, – я бы не хотел проснуться утром с кляпом во рту и анальными шариками в заднице.
– Так закончилась твоя последняя вечеринка? – ухмыльнулся Джейк. Он прошел к тумбочке рядом с кроватью, взял духи и побрызгался. Воздух наполнился манящим ароматом сандалового дерева. Затем взял другой флакон и побрызгал им соседа, который начал недовольно кричать и размахивать руками:
– Не надо меня поливать! Отвали! Придурок!
– Ты разве не хочешь приятно пахнуть? – засмеялся Джейк. – Будешь неотразим. Как цветочек.
Он вернул духи на место и Руфус, успокоившись, с любопытством приподнялся на кровати, принявшись его разглядывать.
– Как принарядился-то, – сказал он с ехидной улыбкой. – Кто она?
– Ты о ком?
– Девчонка, которая вскружила тебе голову? Это она уломала тебя пойти на тусу к братству?
– Нет никакой девчонки, я просто хочу отлично выглядеть, – отмахнулся Грисволд.
– Это на тебя совсем не похоже: идти туда, где весело.
Джейк пожал плечами.
– Вообще-то иногда я хожу по барам. И потом, у каждой вечеринки есть темная сторона, я как раз тот парень, который может это показать, – подмигнул он и, взяв со стола ключи, направился к выходу.
– Да, но не в Сигма Фи, – успел буркнуть напоследок Руфус.
Грисволд вышел в залитый флуоресцентным светом пустой зеленый коридор общежития. Шаги отдавались тихим эхом.