Он потянулся к Лайле, его пальцы коснулись чьего-то платья.
– Лайла? – прошептал он. Воздух казался густым, заряженным странной статической энергией. Он почувствовал какой-то металлический запах, почти как кровь, слабо проникающий в темноту.
Затем, так же внезапно, как и исчез, свет вернулся и ослепил. Музыка снова зазвучала, словно ее ничто не прерывало. Толпа зааплодировала, раздался общий рев облегчения, и вечеринка возобновилась, и этот плавный переход был пугающе тревожным.
Люди смеялись и танцевали, как будто кратковременное затемнение было частью запланированного светового шоу.
– Небольшой сбой в электроснабжении? – высказала предположение Лайла.
Но Джейк не был так уверен, не в силах избавиться от чувства, что нечто злое находится рядом. Подкрадывается к ним ближе. Наверно, ему никогда не удастся сбросить с себя личину охотника и везде будут видеться происки злых сил. Тем не менее, Грисволд всё же послушался совета Лайлы и на время выбросил всё это из головы.
Заиграла песня Lana Del Rey "Gods & Monsters". Лайла запустила руку в спутанные волосы и эффектно откинула их с глаз, затем игриво приблизилась к Джейку, почти прикасаясь к нему всем телом. Слегка отступила, приглашая к совместному танцу. Они медленно, почти в трансе раскачивались в приглушенном свете в такт музыке, наполняясь энергией, которую создавали вместе, словно попали в другой мир, где детство, юность и вечность слились воедино. Наступил чистый поток свободы. Обволакивающий голос певицы Ланы звучал холодно и нежно, а Лайла тихо шевелила розовыми губами, подпевая, изящно и соблазнительно двигаясь рядом с Грисволдом, будто плененная экстатическим состоянием. Он чувствовал ее гибкое тело.
No one's gonna take my soul away
I'm living like Jim Morrison
Headed towards a fucked up holiday
Monitor, squeeze squeeze and I'm singing
В этот момент у него появилось сильное ощущение, что связь с Лайлой очень плохо кончится. Это должно будет привести к чьей-то смерти, скорее даже его собственной. Хотя для него это была не новость, учитывая специфику его деятельности. Он всё еще знал, кем является, и не питал иллюзорных чувств в отношении Лайлы.
Ты на задании, напомнил сам себе Грисволд, прогоняя сладкий морок привязанности, как медленно подползающие к сердцу языки тумана. Интересно, о чем она думает?
По мере того как тянулся вечер, дискомфорт его начал рассеиваться. Они ходили по гостиной, участвуя в различных играх, оживленно беседуя и наслаждаясь ощущением полной свободы.
Джейк увидел у стены Кима Парка, беседующего с какой-то девчонкой. Судя по всему, тот вынюхивал очередные грязные подробности общественной интимной жизни. Взор Джейка наткнулся на Терезу в тот момент, когда она прожигала его из другой части комнаты таким же голодным взглядом, как это делала в библиотеке. Он кивнул ей и она недвусмысленно ему подмигнула. Джейк улыбнулся. Тереза поманила его к себе указательным пальчиком, на что Грисволд покачал головой. Тогда брюнетка обиженно надула губы и снова жестом позвала к себе. Джейк не пошевелился. Тереза резко показала ему средний палец и улыбка Грисволда мгновенно исчезла. К нему подбежала Лайла.
– Ну как ты тут? – спросила она, возбужденная от выпитого алкоголя и танцев.
– Не подходи к этой девушке, она ненормальная, – сказал он, указывая на рассерженную Терезу.
– Что? Какой девушке? – обернулась Лайла.
– Не важно, – отмахнулся он.
Блэйк куда-то снова попыталась ловко ускользнуть.
– Эй, куда собралась? – вовремя схватил ее за руку и осторожно притянул к себе Грисволд.
– Но мне надо отойти, – ответила Лайла, закатывая глаза и улыбаясь. – Мне нужно в туалет, – шепотом сообщила она ему на ухо. – Я сейчас вернусь. Обещаю. – Она помахала на прощание и вновь затерялась в толпе.
Шли минуты, музыка гремела, а Джейк все высматривал ее. По мере того, как трек сменялся за треком, исчезала и его непринужденность.
– Ну и где она? – пробормотал он, проталкиваясь сквозь толпу, его инстинкты обострились. – Опять потерялась?
Он решил заглянуть наверх. Поднялся по ковровым ступеням. На площадке второго этажа музыка звучала тише.
– Эй, Потеряшка, – позвал он.
Сразу за дверным проемом, украшенным яркими пластиковыми бусинами, раздался звук. Приглушенная борьба, тонкое, сдавленное поскуливание, словно испуганное животное, попавшее в силки.