Джейк толкнул дверь, и бусины зазвенели, как четки из сломанных костей.
Сцена была ужасающей. Чед сидел на распростертой фигуре Лайлы со спущенными джинсами. Двое других удерживали ее на кровати, прижав запястья и лодыжки. Платье на ней было слегка порвано. Альфа-засранец из "Сигма Фи", Чед, одной рукой зажимал ей рот, а другой лапал ее тело.
Ярость вскипела в Джейке моментально.
Первый член братства, мясистый ублюдок с лицом, похожим на вылитое ведро сала, обернулся, и его рот искривился в мерзкой усмешке. Прежде чем он успел хоть что-то возразить, кулак Джейка врезался ему в нос, и хруст отдался ужасным эхом в тесном пространстве. Хлынул фонтан крови, забрызгав стену, как на картине Джексона Поллока*. Урод потерял сознание еще до того, как ударился об паркет.
– Эд! – крикнул второй, его бравада поколебалась, глаза расширились от неверия. — Что за черт...
Второй сделал выпад, полный неуклюжей силы и пьяной злобы. Джейк уклонился от его нескладного удара, вывернув руку с отработанным щелчком, от которого кости локтя прорвались сквозь плоть с влажным, тошнотворным хлопком. Парень пронзительно взвизгнул и рухнул на пол, как марионетка с оборванными ниточками.
Музыка на вечеринке продолжала играть, поэтому никто за пределами комнаты не слышал шума.
Чед, однако, не дрогнул. Он просто уставился на Джейка широко раскрытыми остекленевшими глазами, в которых светилось ужасающее отсутствие человечности. Он убрал руку ото рта Лайлы и медленно, почти томно улыбнулся. В этой улыбке были видны зубы, длинные, пожелтевшие и острые, как у хищника.
Джейк почувствовал это. Паразит. Гниль. Это было что-то темное, извивающееся внутри Чеда, как свернувшаяся змея, ее щупальца проникали в его душу, питаясь его тьмой, усиливая ее. Это была не просто агрессия, это было обладание. Что-то древнее, что проникло в Чеда, скрутило его, сделало своим сосудом.
– Ты не сможешь остановить меня, мясной мешок. Я собираюсь осквернить эту милую крошку и сделать ее своей.
Джейк сразу понял, что больше не имеет дела с бесшабашностью парня из студенческого братства. Здесь было нечто еще, питавшееся развратом, растущее на испорченной энергии.
Глаза Чеда неестественно заблестели, налились черным, словно наполнились чернилами.
— Ты, кусок дерьма, — выплюнул Джейк в сторону Чеда. — Выйди из него!
Улыбка на лице Чеда стала шире, губы растянулись до невозможной длины. Когда он заговорил, голос был уже не его. Это был низкий, скользящий гул, словно камни скрежетали друг о друга в недрах земли.
– Он мой, – промурлыкал демон. – Он приносит боль и веселье. Думаешь, что сможешь спасти ее? – усмехнулось существо, переводя взгляд на девушку. – Ты опоздал. Они придут за тем, что им нужно, и им нужна она.
Лайла встретилась взглядом с Джейком, и слезы чуть не потекли из ее глаз снова, когда она слегка покачала головой.
Джейк шагнул ближе.
— Кто они? — холодно спросил он, и когда черты лица Чеда гротескно исказились, в голове Джейка промелькнули десятки видений. Образы темного мира, наполненного гулом мертвых голосов, встревоженным шепотом, тонущими душами и длинными тенями, цепляющимися за царство смертных. Он словно угодил в подобие астрала... И обнаружил там Лайлу. Она искала выход, бежала сквозь кромешную ночь по сырой земле мимо тысячи стволов деревьев и в ужасе оглядывалась, словно нечто преследовало ее там и вот-вот должно было настичь. Это выбило Грисволда из равновесия, он покачнулся.
– Теперь ты видишь, – произнес Чед.
Неожиданно Джейк выпрямился во весь рост и вынул из нагрудного кармана серебряный крестик.
– Я не поклоняюсь ни одному духу, который преследует живых, – произнес Грисволд, глядя на тварь из под опущенных бровей. – И я не боюсь твоей тьмы. – его голос был тихим, сдержанным, но все же прогремел по комнате. – Во имя Отца, Сына и Святого Духа!
Он сосредоточился не на Чеде, но на тьме внутри него.
Мысленным взором он увидел это как гноящуюся, клубящуюся массу теней, нечто, несущее чистое разрушение.
Смех Чеда был зловещим.
– Ты с самим собой не можешь справиться, – сказал он сквозь зубы, – думаешь, что сможешь остановить меня? Я вечен!
Он поднялся от Лайлы и всем своим массивным телом повернулся к Грисволду.
В комнате стало холоднее, темнота сгущалась вокруг них.
– Нет, ты ничто, – возразил Джейк. – Ты просто паразит!
Он начал произносить древние слова молитвы, его голос звучал ровно и непреклонно.
Первым ощущением Джейка было сжатие в груди, как будто демон сопротивлялся, борясь за свою власть над душой Чеда. А затем пришла боль, мучительная, словно разрывающая внутренние волокна его существа. Боль была не его собственной, а болью от изгнания демона.