Джейк моргнул, на его лице отразилось замешательство. Он нахмурился, не понимая, что только что сорвалось с ее губ, но ему показалось, что это не могло быть чем-то хорошим. Надеясь восстановить хоть какое-то подобие контроля над разговором, он произнес одно-единственное слово, ориентированное на действия:
— Мемфис.
Раздражение пожилой леди растаяло, сменившись понимающей ухмылкой. Коротко кивнув, она указала на дверь в дальнем конце кафе.
— 가세요, — сказала она, понизив тон до уровня секретности. — Иди. 가세요!
Кивнув в ответ с некоторым смущением, Джейк направился через зал, думая про себя, что убьет того шутника-оборотня, который дал ему это кодовое слово. Потом вспомнил, что уже убил, и расстроился. Шагая под осторожные косые взгляды посетителей кафе он осознал абсурдность этого обмена репликами со старушкой. Мир, в котором он жил, часто был мрачным и угрожающим, но вот он здесь, словно оказался в каком-то дурацком комедийном ситкоме. Судя по всему, корейском.
Это ощущение длилось недолго. Он вошел в отдельную комнату кафе.
Любой случайно забредший в это маленькое помещение увидел бы только швабру с пустым ведром. А еще голую розовую стену, но Джейк заметил несколько символов, выгравированных на поверхности. Он провел пальцами по иероглифам, ощущая, как они пульсируют под его прикосновением. Словно отвечая на призыв, стена от пола до потолка замерцала, а затем открыла деревянную дверь.
Вывеска над входом была окутана виноградными лозами и гласила «Зачарованный», но Джейк сомневался, что это было его настоящее название. Как только его не называли, однако самым распространенным являлось – Мемфис. Почему такое имя – тоже оставалось неизвестным.
Он опустил взгляд на латунную дверную ручку, сделанную в форме головы какого-то божка, глаза которого были выпучены и озорно поблескивали. У него была острая бородка, рожки торчали из диковинных завитков золотистых волос. Встретившись с глазами Джейка, улыбка головы стала шире, обнажив ряды жемчужно-белых зубов.
Дверная ручка обладала жизнью и являлась последней преградой на пути в клуб.
— Тебе понравились коржики, гуайло? Отгадай мою загадку, и я разрешу тебе войти, — радостно воскликнула голова густым басистым голосом. — Если не удастся, ты останешься снаружи и леди Сухён напоит тебя соджу*.
Грисволд хранил тишину.
— Слушай внимательно, дылда: мы летаем без крыльев, мы плачем без глаз. Куда бы мы ни пошли, тьма собирается вокруг нас.
С минуту или больше Джейк стоял молча и взирал на стража. Всё это время его мозг лихорадочно работал, повторяя в уме произнесенную фразу. А затем он неуверенно буркнул:
— Это тучи?
Глазки дверной ручки радостно блеснули. Она повернулась сама по себе, и дверь со скрипом открылась. Впереди показалась узкая лестница, ведущая во тьму.
— Ты умный, дылда, — сказала дверная ручка. — Смотри не споткнись!
Джейк начал спускаться по ступеням, освещенным желтыми неоновыми звёздами на стенах.
Он видел много колдовства в своей жизни, еще с детства обнаружив, что способен чувствовать души других людей, колебания энергии. Вот и сейчас эта способность позволила распознать чары, которые мерцали вокруг врат, ведущих в царство наслаждения. Его миссия была проста: он здесь, чтобы искать ответы, и это место, по слухам, вмещало много. Следовало только здесь не потеряться. Дядя Джейка предупреждал его об этом месте — о том, что оно заманивает неосторожных обещаниями экстаза и одновременно незаметно пожирает их души.
Достигнув подножия лестницы, он уловил приглушенные звуки из главного зала, что говорило о том, что Джейк почти у цели. Оставалось миновать небольшой тускло освещенный коридорчик с мягкими пуфиками.
Когда он переступил порог Мемфиса, за тяжелыми бархатными портьерами, обрамлявшими арочный вход, атмосфера изменилась. Его захлестнула музыка. Повсюду витал пьянящий дух веселья. Благовония терзали нос множеством самых изумительных сладких ароматов. Декор представлял собой смесь готической элегантности и современного стиля: мраморные колоны, темно-красные шторы, уютные ниши, залитые тусклым золотисто-бледным светом, где тени то медленно виляли бедрами, то быстро двигали телами в откровенном танце, а яркие лазеры скользили по огромному залу. Изящные люстры свисали с потолка кристаллами, которые ловили красный, оранжевый, серебристо-белый, синий, желтый свет в головокружительном танце. Дымный воздух наполнялся звуками блюза, пост-панка, рока и джаза. Сигаретный дым клубился и затуманивал лица сидящих в зале. Приоткрывая только смутные мужские и женские очертания, их шикарные костюмы и платья.