– А подписные листы тогда были?
– Да, - отвечает Андрей. - Я был подписан на полдюжины. Самый смешной назывался miracles. Я на него подписался, потому что думал, что он - про чудеса. При регистрации меня спросили, были ли у меня публичные выступления. Я решил, это шутка и, типа, ответил, что да. А потом оказалось, это лист для фокусников.
Потому что - чудес не бывает. Только в кино. Два гангстера, черный и белый, стоят посредине комнаты, пули не задели ни одного. Как если бы нож прошел мимо Снежаны, разрезал пустоту вокруг ее шеи, вернулся на кухню, не причинив вреда. Будь я чудотворцем - или хотя бы фокусником, - я постарался бы сделать так, сделать ее неуязвимой, дать ей еще один шанс, стать ей отцом, защитить от удара. Шатенка или блондинка, в коротеньких майках, в чулках на резинке, с колечком в пупке. Ты была в моей жизни - и тебя больше нет. Как разноцветных ликеров, как Саши, как одиноких ночей Юго-Запада, как зеленых букв на черном экране.
26
Горский пишет Глебу:
"Прости, я ухожу спать, но хочу сказать, что меня удивляет твой метод расследования. Ты приходишь к человеку и словно говоришь ему: "Докажи, что ты не убийца, предъяви свое алиби". И он говорит: "Я не убийца, убийца - het". Ты говоришь: "Хорошо", - и на этом все кончается. Между тем, ты и так знаешь: het - убийца. И надо не спрашивать этих людей, какие у них никнеймы, а попросить их рассказать про het, например, надеясь, что убийца себя выдаст. Если, конечно, убийца в самом деле het. Пойми: убийца реальной Снежаны - виртуальный персонаж het. Возможно, и ловить его надо в Сети - но для начала хорошо бы понять, что он из себя представляет".
Дальше стояла звездочка и было написано: "Gorsky ушел спать".
Глеб задумчиво посмотрел на экран. Что он знает о het? И вдруг вспомнил, что? занозой сидело у него в мозгу последние дни: история, которую het рассказал при их единственной виртуальной встрече. Неопытный мальчик, спутавший менструацию и лишение девственности. Молодежь, знакомая с кровью понаслышке или по ломке целок. Липкий ужас, цитата из Бродского, гостиничный номер в Питере. Марина и Чак.
Вероятно, это совпадение. Что же еще, если не совпадение?
Абрамов пишет Глебу.
"Привет, Гл!
Спасибо за помощь, извини, что я так быстро подорвал: время поджимало, и звонить тебе тоже было небезопасно. Visa пусть побудет у тебя, все равно на счете долларов двести от силы. В моем положении это почти что ничего.
Ты спросил, почему я вспомнил Чака, и я сейчас подумал - почему бы и впрямь не рассказать, тем более, сейчас уже неважно. Можно сказать, нас сгубила случайность. Будь это чей-то коварный план, было б не так обидно.
Я встретил Маринку Царёву. Я, как ты помнишь, был в нее влюблен в школе - и очень обрадовался, когда она меня окликнула на улице. Маринка сильно изменилась, я бы сказал - постарела. Видимо, жизнь ее не щадила - одной воспитывать ребенка, конечно, не легко, тем более - в такое время. И еще она говорила, что мальчик болел, и все деньги, которые не съела инфляция, ушли на врачей.
Мне странно все это писать - и странно было, когда она рассказывала о своей жизни. Знаешь, словно попал в мексиканский сериал. Такой, где старые друзья встречаются через много лет, одинокие матери растят детей, а богатые тоже плачут. Плакать пришлось мне - фигурально выражаясь, конечно. Мне было ее очень жаль - и вдобавок, в этом сериале было одно вакантное место: раскаявшегося злодея. Оно отошло ко мне.
Ты знаешь, у меня после школы все было хорошо. Но эти годы я винил себя в том, что случилось с Чаком, то забывал эту вину, то снова вспоминал. Моя вина всегда была со мной. Встретив Марину, я понял: судьба дала мне шанс.
Ты веришь в судьбу, Гл? Я никогда не верил. То есть, став взрослым, - никогда. Я старался все делать сам - деньги, которые я зарабатывал, женщины, которых я добивался, все, что мне досталось, - я всем был обязан только себе самому. В мире, который я построил, не было места судьбе. И вот она о себе напомнила.
Вероятно, я бы не поверил ни в какую судьбу, если бы не это ощущение мексиканского сериала. В сериале должна быть судьба, как же без нее?
Я сразу предложил Маринке денег. Она, конечно, отказалась, но я взял с нее слово: если ей понадобятся деньги, она со мной свяжется.
Она позвонила в начале июня, за несколько дней до выдачи зарплат в конторе. И сказала: сыну надо срочно ложиться на операцию, и послезавтра нужно внести всю сумму. Что такой случай бывает раз в жизни, и если она его упустит, придется ждать еще год. Она, конечно, сказала: если у меня нет денег, то ничего тут не попишешь.
У меня в самом деле не было денег, зато они были на счету "Лямды плюс". Через неделю должна была пройти та самая проклятая сделка, и деньги так или иначе появились бы - и я не дергался, что ребята останутся без зарплаты. Всего-то навсего перетерпеть неделю. Я снял деньги со счета - и отдал ей.