Гипотеза хороша, только жалко - не объясняет, кто такой het и где его искать.
Зазвонил телефон. Глеб снял трубку. Это мог быть кто угодно - Таня из Франции, Вольфсон из Америки, Абрамов из ниоткуда, Снежана с того света или Чак из Сети. Но звонила всего лишь Глебова мама - из Стокгольма, где жила последние три года.
– Привет, мам, - сказал Глеб.
– Я тебя поздравляю, - выпалила она.
– Спасибо, - растерялся Глеб. - С чем?
– Ельцин победил, уже известны предварительные итоги! Он набрал больше всех, затем идет Зюганов, а потом Лебедь. Это значит - Ельцин победит во втором туре. Коммунизм не пройдет!
Боже мой, подумал Глеб, ей-то в ее Швеции какое дело до коммунизма? Но спросил про другое:
– Слушай, ты помнишь Маринку Царёву из нашего класса?
– Такую смазливую и кокетливую? Еще Витя Абрамов был в нее влюблен. Помню, конечно.
– Ты не помнишь, где работали ее родители? Может, каких-то общих знакомых?
– Нет, вроде… А что?
Удивительно, как хорошо слышно, подумал Глеб. А когда-то мы думали, что заграница - это как другая планета. Жалко, что в Интернете нельзя услышать голосов. Интересно, насколько переменился голос Чака.
– Так просто. Решил разыскать.
– Это правильно, - сказала мама. - Школьная дружба - самая крепкая. Ты знаешь, Глебушка, что я тебе посоветую? Есть такая штука - твой Феликс наверняка знает, - Интернет. Через него все можно найти.
Даже больше, чем потерял когда-то, подумал Глеб, но сказал только:
– Спасибо.
31
Поставить джезву на огонь, две ложки молотого кофе, сахар, кипяток. Максим на работе, детей тоже нет дома. Убавить огонь, смотреть, чтобы кофе не убежал. Еще немного - и можно будет включить телевизор, сесть поудобнее, выпить чашечку.
Для чего живут люди? думает Света. Папа, секретный физик, был уверен: для творчества, для страны, для науки. Может, в другом порядке: для науки, для творчества, для страны. Впрочем, неважно. В жизни Светы нет места ни тому, ни другому, ни третьему.
По телевизору говорят о вчерашних выборах. Пощелкала пультом - всюду одно и то же, как в советское время. Выключила, взяла Хмелевскую, глотнула черной обжигающей жидкости, открыла "Что сказал покойник?", начала перечитывать. До прихода Глеба еще полчаса.
Интересно, думает Света, где сейчас шеф. Может, в Южной Америке или в других экзотических местах, куда судьба то и дело забрасывает героинь иронических женских детективов? О них приятно читать по утрам за чашкой кофе, но вовсе не хочется там оказаться. Разве что - в отпуск.
Отпуск у Светы продлится долго: "Лямбда плюс" закрылась, она без работы. Максим допоздна пропадает на службе - вероятно, боится тоже потерять место. А вот Ксюша и Володя радуются, что мама теперь все время дома. Еще бы, раньше уходила утром, приходила вечером, виделись только по выходным. Наверное, в глубине души даже мечтала оказаться в таком бессрочном отпуске - упаси боже, чтоб такой ценой, конечно.
Сейчас кажется - вечно ходила бы на работу, лишь бы встречать каждое утро Емелю, живого-здорового, видеть шефа, знать, что у него все нормально. Пусть кофе был бы не арабика, а дряной "нескафе", да и дети - только по выходным… лишь бы все были живы.
Света чувствует - не Абрамов, а она сама куда-то подевалась, заблудилась в собственной жизни. Будто из знакомой книги вырвали страницу, на кассету с любимым фильмом записали телепередачу, вместо кофе налили в чашку горячий шоколад.
Для чего живут люди? Может, просто для того, чтобы один день был похож на другой, и эта похожесть, повторяемость служила иллюзорной гарантией бессмертия?
Может, и теперь дни будут похожи друг на друга - но Светка уже устала сидеть дома, устала от детей, от того, что не с кем потрепаться, некогда присесть, помолчать, подумать, сделать вид, что работает. Хорошо хоть сегодня Володя убежал в компьютерный клуб, а Ксюшу забрала свекровь.
Глеб позвонил вчера, сказал: хочет встретиться. Договорились, что зайдет утром, и Светка теряется в догадках - что ему нужно? Видела мельком на похоронах, двух слов не сказали, суетились вокруг Ирки - еще бы, в один день потерять мужа, любовника и работу! Хорошо еще, бандиты после Емелиной смерти не приставали: поняли, видно, что с вдовы нечего взять или же - кто знает? - шеф как-то решил эту проблему.
Звонок в дверь, Светка идет открывать, рад тебя видеть, говорит Глеб и целует в щеку.
На Светке домашний халатик в цветочек, коротенький, едва прикрывающий коленки, такие же круглые как когда-то. Вот только сама Светка растолстела, округлилась, хотя ей это, наверно, даже идет. Пухленькая, большеротая, добродушная. В школе мы считали ее дурочкой, вспоминает Глеб, не помню уже - почему.