— Что ты собиралась сделать с атомной бомбой?
Она сощурила глаза.
— В химчистке испортили мою блузку, я хотела выразить им неудовольствие.
Чейз подошел к ней и приставил дуло ко лбу.
— Говори правду!
— Ты не причинишь мне вреда. — Он лишь смотрел на нее с каменным лицом. Пистолет не шелохнулся ни на миллиметр. В глазах женщины промелькнула неуверенность. — Эдди…
— Все кончено, София, — сказал Чейз. — Дай свой телефон. Я позвоню властям, потом…
Вдруг пистолет выскочил из его руки и отлетел в сторону. В следующий момент донесся звук винтовочного выстрела, произведенного с открытой стороны станции.
Сжав кулак, Чейз поискал глазами стрелка. Никого. Только дамба через долину… Кувырком, чтобы труднее было попасть, Эдди бросился к выпавшему пистолету.
Даже не успев дотронуться до оружия, он понял, что все бесполезно. В «штейре», прямо над спусковым крючком, зияла дырка. Боек не работал, и пистолет никуда не годился. Такой выстрел — полнейшая случайность. Или стрелок — сверхъестественно опытный снайпер.
Чейз изменил тактику. На всей станции было лишь одно, что могло спасти безоружного от быстрой пули.
Он прыгнул назад и спрятался за стоящей на коленях Софией. Правая рука онемела от удара при приземлении, поэтому Эдди обхватил Софию за шею левой.
— Поднимайся! — проревел он, подталкивая ее вверх.
— Эдди! — вскрикнула София с неподдельным страхом в голосе.
— Скажи тому, кто стреляет, чтобы выходил! — велел Чейз, закрываясь женщиной как живым щитом. — Я знаю, что он видит тебя, — говори!
— Если причинишь мне вред он тебя застрелит!
— Если он не выйдет, я убью тебя!
Целых две секунды, показавшиеся вечностью, никто не двигался.
— Ты этого не сделаешь. — Голос Софии был немного сдавленным, но полным прежнего высокомерия. — Не посмеешь. Я тебя слишком хорошо знаю.
Чейз сжал ее горло, заставляя замолчать.
— Ты убила Мака. Убила Нину. Назови хоть одну причину, по которой я могу тебя отпустить.
— Нину… не… убивала… — прохрипела София.
— Что? — Эдди слегка ослабил захват.
— Она жива. Пока что.
Рука Чейза сжалась опять.
— Ты тоже. Пока что.
— Телефон, — удалось прошептать Софии, в то время как ее рука полезла в карман. — Сейчас… покажу…
— Давай.
София вытащила телефон и большим пальцем нажала на сенсорный экран, который тут же засветился. Еще пара нажатий, и София нашла в меню картинки. В папке хранился лишь один снимок.
Даже по миниатюре Чейз узнал, кто на снимке, но все равно по спине прокатился холодок, когда София увеличила фотографию на весь экран.
Нина!
Лицо оцарапано, во рту кляп, в глазах — страх. Нина лежала на спине, рыжие волосы рассыпались по полу, словно лужа крови.
— Если со мной что-нибудь случится, — прошипела София, — она умрет. Даже не сомневайся. Я только что пристрелила собственного мужа, и твоя кукла для секса для меня ничего не значит. Теперь давай, отпусти меня. — Чейз не подчинился. — Борешься до конца, Эдди? Так вот, конец наступил. Бой закончен. Ты проиграл.
Рыча от ярости и бессилия, Чейз убрал руку. София отошла в сторону, победно улыбаясь и потирая шею.
— На колени. Руки за голову. Мы ведь не хотим дать моему другу повод вышибить тебе мозги?
Чейз неохотно встал на колени, поглядывая на дамбу. И в первый раз заметил снайпера. Стрелок, темный силуэт на светло-сером фоне, стоял на смотровой площадке посередине дамбы по крайней мере в ста пятидесяти метрах от них. Для большинства людей просто попасть в человека с такого расстояния — большое достижение. Попасть же точно в яблочко мог только первоклассный мастер.
София набрала номер и приложила трубку к уху.
— Бомба у меня. Кому-нибудь нужно спуститься и забрать нас. Мой бывший муженек тут немного напортачил. — Она выслушала удивленные вопросы на другом конце линии связи и улыбнулась. — Нет, другой муженек. Не беспокойся, Джо меня подстраховал. Пришли машину. Как можно быстрее.
Она отключила телефон и подошла к Чейзу, стараясь не закрывать сектор обстрела.
— На самом деле получилось замечательно. Я не представляла, как заставить твою американскую дурочку выполнить то, что мне нужно. Но теперь есть ты, и все наладилось само собой.
— Не уверен, — возразил Чейз, пытаясь сохранять спокойствие. — Когда я ее видел в последний раз, у нас были такие отношения, что она скорее обрадуется моей смерти.