Он вынимает из ножен меч и бросается на меня. Я отступаю в сторону и наношу ему удар щитом в лицо. Из его носа струится кровь. Я вновь вижу перед собой Аду, пронзенную копьем. Я хватаю его руку с мечом, выкручиваю ее и бью по ней ребром щита. Раздается треск кости. Джоселин делает шаг назад, задевает шпорой землю, падает в грязь и бьется, словно рыба, выброшенная на берег.
Я наступаю ногой ему на горло и поднимаю копье. Оно нависает над лицом моего врага. Его зрачки скашиваются, сближаясь друг с другом, и взгляд упирается в наконечник копья.
– Взгляни на меня.
Он не может оторвать глаз от копья. Я отвожу его назад, чтобы нанести удар. Зрачки Джоселина расходятся, будто их тянут за привязанные к ним нити.
Залечит ли его убийство мои раны?
Тяжесть копья в моей руке говорит мне: да. Оно оттягивает плечо, словно побуждая ударить. Я хочу верить в это.
Но моя рука немеет – она не желает двигаться. Я вспоминаю отшельника. Будешь ли ты проявлять любовь к отверженным, жалость к несчастным?
Я убил Аду. Я думал, что сумею сыграть роль Тристана для его Изольды, и вписал несчастье в нашу историю. Я забыл, что на каждого Тристана приходится король Марк. Если бы я хотел убить Джоселина, то мог бы найти его в любое время, когда мне заблагорассудится. Истинная причина, почему я не сделал этого, почему разъезжал по турнирам и нанимался в разбойники, грезя о том, как буду штурмовать Отфорт, заключалась в том, что в глубине души я осознавал лежавшую на мне вину.
Джоселин похитил Аду и привязал ее к дереву. Человек Джоселина бросил копье. Если бы сейчас я лежал в грязи у его ног, меня уже не было бы в живых. Сколько лет я ждал этого момента?
Жалость к несчастным.
Копье в моей руке наливается свинцом. Моя рука дрожит. У меня больше нет сил, чтобы держать древко.
Легче нанести удар.
Глава 45
Аннелиз Стирт жила в сельской местности провинции Шампань, к юго-востоку от Реймса. Элли и Дуг ехали среди холмов по широким долинам, засаженным виноградниками. В проносившихся за окнами деревнях луна освещала приземистые дома из песчаника с разбитыми окнами и запертыми дверями. Ни один человек не попался им на глаза. Когда Элли уже решила, что они проехали, Дуг свернул в сторону и остановился на посыпанной гравием дорожке перед железными коваными воротами.
– Ты уверен, что это здесь?
Элли думала, что все ученые живут в убогих, обветшалых домах, вроде дома Дуга, главным образом предназначенных для хранения книг. Доктор Стирт обитала в трехэтажном особняке с высокими эркерами и башенкой, нависавшей над одним из углов, стоявшем в окружении нескольких хозяйственных построек.
– Судя по карте, здесь. Похоже, она еще не спит.
Дорога заняла у них больше времени, нежели они рассчитывали – был уже двенадцатый час, но в окнах первого этажа еще горел свет. Элли окинула взглядом особняк, размышляя о том, что их ждет.
– Давай оставим автомобиль здесь, – предложила она.
– Если в доме кто-то есть, они уже заметили нашу машину, – отозвался Дуг.
– Это не слишком обнадеживает.
– Пойду, посмотрю. Если со мной что-нибудь случится, немедленно уезжай.
Я и так подвергла твою жизнь слишком большой опасности,хотела сказать Элли. Но Дуг уже открыл дверцу и нырнул в ночную тьму. Элли наблюдала, как он, пройдя через открытые ворота, решительным шагом шагает по дорожке. Если он и испытывал страх, то никак не проявлял этого. Саму же Элли била крупная дрожь.
Ты не заслужил такого, шептала она, обращаясь к нему. Ты не заслужил того, что я с тобой сделала.
Дуг достиг конца дорожки и огляделся. Элли видела, как он двинулся влево, затем вправо, заглядывая за углы дома. У нее екнуло сердце, когда Дуг скрылся за каким-то строением – гаражом или мастерской, но спустя мгновение он появился вновь и призывно махнул ей рукой.
Элли проехала по дорожке, вылезла из автомобиля и подошла к двери, возле которой уже находился Дуг. Он поднял дверной молоток, но не успел постучать, как дверь распахнулась. На пороге стояла высокая женщина, более симпатичная, нежели на фотографии в интернете. Ее седеющие волосы были стянуты сзади в довольно свободный хвост и обрамляли миловидное лицо с круглыми щеками и ямочкой на подбородке.
– Доктор Каллэм?
Дуг поздоровался с ней за руку.
– Это моя коллега Элли Стентон.
Пожимая ей руку, Элли поняла, какой неряхой она выглядит.
В ресторане она умыла лицо и постаралась оттереть всю грязь с одежды, но на джинсах все еще остались глина и сажа после падения в озеро, а от волос пахло дымом.
– У нас лопнула покрышка, и, меняя ее, я споткнулась и упала в канаву.
– Бедняжка, – Аннелиз обняла ее за плечи и повела по коридору с полом, выложенным каменной плиткой, его стены были увешаны картинами с изображениями собак. – Хотите переодеться? Вы ужинали?
– Мы и без того злоупотребили вашим гостеприимством, заставив так долго ждать, – запротестовал Дуг.
Аннелиз ввела их в элегантно оформленную гостиную. В камине уютно мерцал огонь. Над ним висела пара сверкающих пистолетов. Окна украшали длинные портьеры из парчи. Казалось, в комнате не было ни одного предмета моложе ста лет.
– Сейчас я поставлю чайник.
Аннелиз вышла из комнаты. Элли присела на край расшитой золотом кушетки, очень надеясь не испачкать ее. Она ощущала себя заблудшей душой, набредшей на оазис в пустыне и не желающей верить в то, что это не мираж. Все вокруг казалось таким мягким, теплым и умиротворяющим, что она чуть не расплакалась.
Аннелиз вернулась с подносом, на котором помимо чайника и трех чашек стояла тарелка с багетом, ломтиками ветчины и паштетом.
– Я порылась в холодильнике. Похоже, вам не мешало бы перекусить.
Элли сделала, дабы соблюсти приличия, пятисекундную паузу и принялась за паштет.
– Какой у вас замечательный дом, – невнятно произнесла она с набитым ртом.
– Мой отец был шотландцем, а мать немкой, но оба они хотели быть французами. Этот дом стал средством достижения их цели.
Аннелиз села в глубокое кресло, подогнув под себя ноги.
– Но вы, наверное, приехали сюда не для того, чтобы восторгаться моим домом.
– Мы хотели поговорить с вами о ваших исследованиях, – проговорил Дуг.
– Говорите прямо – о Священном Граале. Я знаю, в научных кругах это считается чуть ли не ругательством, – и она внимательно посмотрела на гостей. – Говоря откровенно, мне нравятся ваши сомнения. Очень многие люди, с которыми мне доводится сталкиваться, относятся к этой теме с фанатизмом.
Элли намазала на кусок багета масло и положила сверху ломтик ветчины.
– Люди в этой области делятся на две категории: ученые и безумцы. Я стараюсь избегать безумцев, но нельзя быть ученым – настоящим ученым – и уберечься от встречи с ними. Они говорят о тамплиерах, картах таро, потомках Иисуса, масонах и прочей конспирологической галиматье. Порой невозможно не восхищаться их изобретательностью, но тем не менее все это полный бред.
– Нас больше интересует Кретьен де Труа и его поэзия.
Аннелиз задумчиво кивнула.
– Пока вы ко мне добирались, я посмотрела информацию о вас, доктор Каллэм. Ваша область – французские поэты и их классические модели. Вы ничего не публиковали о Кретьене.
– Мое исследование еще не закончено.
– Вы сказали, что хотите что-то показать мне?
Дуг взглянул на Элли. Та достала из рюкзака кожаный тубус, извлекла из него лист пергамента, развернула его и передала Аннелиз вместе с переводом Дуга.
– Где вы это взяли?
– Друг семьи нашел на чердаке, – ответил Дуг. – Он знал, что я изучаю старинные рукописи, и передал мне пергамент.
Аннелиз надела очки, висевшие у нее на шее на красном шнурке, и пробежала глазами строки. В глазах у нее загорелись огоньки интереса.