Метрах в двухстах от берега я замечаю тропинку, бегущую параллельно реке. Я всматриваюсь в поля, пытаясь обнаружить какие-нибудь признаки фермы, но ничего не вижу. Вздохнув, я поворачиваю на север. Мне хочется забыть о Малеганте, короле, сокровище Гуго – все, чего я сейчас жажду, это мягкая постель и блюдо горячей еды.
На пути мне попадается березовая роща с подлеском. В ней темно, хотя березовые стволы как будто отливают серебристым светом. Пения птиц не слышно – интересно, думаю я, куда они делись.
За моей спиной с хрустом ломается сучок. Я оборачиваюсь. Среди деревьев стоит человек и смотрит на меня. Он одет в грязную блузу и обут в причудливые ботинки с кроличьим мехом, но я и не думаю смеяться над ним. В руках он держит лук, и стрела в натянутой тетиве нацелена прямо мне в горло.
Глава 49
Дверца пассажирского сиденья открылась, и «Мерседес» слегка качнулся.
– Я хорошо их вижу, – бросает Дестриер, медленно поворачивая винтовку вслед за удалявшимся автомобилем. – Стрелять?
В своей жизни Бланшар не часто колебался. Дестриер еще раз взглянул на шефа.
– Так мне стрелять?
Вивиан неотрывно смотрит на огоньки габаритных огней «Ленд Ровера», напоминавшие в ночной тьме блеск драгоценных камней. Он молчит.
Дестриер забеспокоился.
– Еще немного, и они скроются за деревьями.
Никакого ответа.
– Черт возьми, Бланшар, стрелять или нет? – Он повернул шкалу на прицеле, чтобы скорректировать дистанцию, его палец вновь лег на спусковой крючок. – Я стреляю.
Ствол, перехваченный сильной рукой, дернулся вверх, и пуля ушла в небо.
Дестриер опустил винтовку и воззрился на Бланшара с неприкрытой яростью.
– Только потому, что вы ее трахали…
Тяжелый удар в челюсть прервал его тираду. Дестриер ощутил во рту солоноватый вкус крови. Он не привык к такому обращению. Ему потребовалось чудовищное усилие воли, чтобы не съездить Бланшару по носу прикладом винтовки.
– Это не ваше дело, – в темноте видно, как изо рта Бланшара вырывается пар. – Если вы хотите продолжать работать в «Монсальвате», не смейте больше говорить на эту тему.
Тем временем «Ленд Ровер» скрылся за деревьями.
Они ехали в течение часа и не обменялись за это время ни единым словом. Элли то и дело переводила глаза с дороги на зеркало заднего вида и обратно. Она не осмеливалась взглянуть на Дуга. Только когда в поле их зрения появилась вывеска круглосуточного супермаркета, Дуг нарушил молчание.
– Заедем сюда.
Торговый зал был практически пуст. В отделе канцелярских товаров они купили миллиметровку, кальку и школьный набор по геометрии. По дороге к кассе Элли захватила две коробки печенья, несколько пакетиков растворимого кофе и упаковку с шестью банками кока-колы.
– Здесь где-нибудь поблизости есть отель? – спросила Элли у кассира.
– Если проедете пять километров дальше по дороге, увидите кемпинг.
Занимался рассвет. Кроваво-красные лучи пронзали затянутое серыми облаками небо. Увидев указатель кемпинга, они свернули на грязный проселок. Через несколько сотен метров дорогу им преградила пластиковая цепь с табличкой «Въезд запрещен». За ней располагалась вереница установленных на кирпичи фургонов и стояла кабинка туалета, а дальше простиралось чистое поле. Надпись на прибитой к дереву доске гласила, что кемпинг закрыт до апреля.
Дуг вылез из салона и отцепил цепь. Элли въехала на территорию кемпинга и припарковалась за фургонами так, чтобы машину нельзя было заметить с дороги. Дуг достал перочинный нож и вскрыл замок одного из фургонов.
– Чрезвычайно полезный навык.
– Понапрасну растраченная молодость, – Дуг произнес эти слова без тени улыбки.
Внутри фургон был весьма живописен: стены желтого цвета, выложенные оранжевым линолеумом полы, изъеденные мышами матрасы. Элли задернула занавески, оставив зазор для наблюдения. Дуг вытащил из пакета канцелярские принадлежности и разложил их на столе. Он махнул головой в сторону маленькой кухни, встроенной в перегородку.
– Как ты думаешь, она работает?
Элли чувствовала, что у нее на душе лежит тяжелый камень.
– То, что сказал Бланшар…
– Неплохо было бы сейчас выпить кофе.
Она вышла на улицу, чтобы он не заметил ее слез, и обнаружила под фургоном газовый баллон. С деревьев падали дождевые капли, на проводе линии электропередачи сидела стая ворон. Открыв вентиль, Элли, к своему удивлению, услышала тихое шипение.
В фургон Элли вернулась немного успокоившись. Чайника не было, но под раковиной она нашла кастрюлю и вскипятила в ней воду для кофе. Дуг корпел над бумагами.
Первым делом он нарисовал на миллиметровке сетку восемь на восемь квадратов и вписал в нее поэму в оригинальном варианте, слог за слогом. Строчки заполнили всю сетку до последнего квадрата. После этого Дуг нарисовал такую же сетку на листе кальки, взял распечатку мозаики из Мирабо и с помощью линейки скопировал ее на сетке.
– Интересно, в Средние века была калька? – поинтересовалась Элли.
– Если пергамент окунуть в воду, он становится полупрозрачным. А может быть, они пользовались карандашом. А может быть, этого еще никто никогда не делал.
Дуг наложил диаграмму на поэму и выровнял листы таким образом, что две сетки совместились. Они совпали идеально – линии рыцарского турне соединяли слоги в новой последовательности.
Однако что-то было не так.
– Замкнутый контур, – пробормотал Дуг, – можно начинать читать с любого места и в любом направлении.
– Начни отсюда, – Элли взяла оригинал рукописи и ткнула пальцем в позолоченную букву в начале пятой строки. – Вот и объяснение, почему он выделил букву Е в середине поэмы. А если присмотреться, то внутри буквы видны спирали, закручивающиеся против часовой стрелки.
– В большинстве своем лабиринты в средневековых церквях направлены против часовой стрелки.
Дуг взял чистый лист бумаги и переписал на слоги поэму в новом порядке, начав с первой буквы пятой строки и закончив третьим слогом следующей строки. Элли заглядывала ему через плечо, сверяя его копию с оригиналом.
Закипевшая вода начала переливаться через край кастрюли, и шипение конфорки заставило Элли оторваться от решения головоломки. Девушка нашла две замызганные кружки и заварила кофе. Одну из них она поставила рядом с Дугом, и тот буркнул под нос «спасибо».
Как два ребенка, играющих в чайную церемонию в нашем доме в Уэнди,подумала Элли. Его несокрушимое спокойствие угнетало ее.
Дуг положил ручку на стол и отхлебнул кофе.
– Я никак не могу уловить смысл всего этого. Наверняка должно быть что-то вроде вторичного кода.
На Элли навалилась смертельная усталость. Она с трудом подавила зевок, но глаза предательски закрывались. Дуг посмотрел на нее прищурившись.
– Тебе нужно поспать. Я еще немного поработаю.
На заднем сиденье «Ленд Ровера» Элли нашла коврик. Она постелила его на матрац и легла, укрывшись потраченным молью одеялом, найденным в фургоне. Неожиданно сон сняло как рукой. Она лежала с полузакрытыми глазами, притворяясь спящей, и наблюдала за Дугом, склонившимся над столом. Он посасывал кончик ручки и барабанил пальцами по краю кружки. И она поняла, что сейчас ей хочется крепко его обнять и уложить рядом с собой.
В какой-то момент она перестала притворяться, и глаза ее действительно сомкнулись. Дуг поднялся из-за стола и вошел в ее сны. Некоторые из них были экстатическими, другие – кошмарными. Но главным чувством, которое владело всем ее существом, была печаль.
Элли проснулась с чувством, будто она вообще не спала. Узкая полоска мира, которую она видела через зазор между занавесками, была погружена в сумерки, похожие на рассвет. Но часы показывали четыре часа пополудни. Получалось, что она проспала весь световой день.
Фургон был пуст. По всей видимости, Дуг уходил, потом возвратился и снова ушел. На столе рядом с аккуратной стопкой бумаг и зеленой книгой лежал новый пакет с продуктами. Рядом с мойкой стояли вымытые кофейные кружки.