Шарлотта проверила, насколько хорошо заперты двери, и распорядилась подать ужин. Дядя и полицейские усердно пили водку, разговаривая, словно ничего не произошло. Де ла Гра, хмурясь, не принимал участия в болтовне. Шарлотте было неприютно в доме более чем когда-либо, стыдно за кузена. У нее оставалась одна надежда – Уваров.
У себя она распахнула окно, откуда на нее дохнуло чудодейственной прохладой, рассеивающей меланхолию. Как ни странно, Шарлотта не чувствовала себя ущербной, она действительно любила ночь с ее загадочностью и неограниченным простором.
В дверь постучались. Предполагая, что это кто-то из прислуги, девушка открыла.
– Разрешите войти? – спросил де ла Гра. – Мне необходимо с вами поговорить.
– Прошу вас, – отступила она, хотя ей ни о чем не хотелось говорить с ним, все обитатели дома казались ей неискренними.
Профессор прошел к окну и обернулся:
– Не стоит держать открытым окно, ваш кузен наверняка недалеко.
– Ему не забраться сюда без лестницы. О чем вы хотели поговорить?
Де ла Гра медленно заходил по комнате, потирая руки, и молчал. Внезапно он остановился напротив Шарлотты и жестко бросил:
– Вы не можете выйти замуж за Уварова…»
21
Положив один нож на стол, София на ощупь нашла трубку. Есть недостаток в современных телефонах: пикают, когда набираешь номер, а как отключить звук, София не знала. (Не нужно было узнавать, техника ее вообще никогда не интересовала.) Теперь во все тонкости будет вникать, если только…
– София… – позвал он.
– А? – в мгновение ока развернулась она.
Трубка выпала из рук, упала на пол. Да все равно ОН не даст набрать номер, а вслепую не получится. К счастью, нож не выпал, слишком крепко сжимала его София, другой рукой она шарила по столу, ища второй. Но фигура у светлой стены настолько зловеща, что у нее перехватило дух. Хотя это всего-навсего человек, а не дьявол, обладающий сверхъестественной силой. Это просто человек, и он уязвим, ему можно причинить боль, в конце концов, убить, как убивал он сам. Тем не менее у него тоже есть нож, которым он и режет жертвы, наверняка умеет с ним обращаться лучше, чем она. Людоед начал наступать:
– София, ты моя…
– Не подходи! – отчаянно закричала она, отступая.
София понимала: оглядываться, чтобы посмотреть, куда отступать, нельзя. Стоит ей на секунду отвернуться – он воспользуется временем, поэтому не сводила с него глаз. Людоед не торопился, наступал медленно – он начал облаву, надеясь вымотать жертву. А София перебежала за стол – пусть теперь поймает.
– Артем! – закричала она.
– Я убил его, – сказал спокойно мясник.
Наверное, думал, сообщение доконает Софию, ведь помощи ей теперь ждать неоткуда, а та разозлилась:
– Ах ты, сволочь! Ну-ну, подойди, подойди…
Он играл: метнется резко в сторону и остановится, метнется в другую сторону – остановится. София живо отскакивала, не допуская сокращения расстояния. А ведь недавно хотела выбросить громоздкий стол и придать гостиной модный вид, освободив середину. Борька не позволил. В нем иногда просыпаются гены предков – скупость, жалеет даже трухлявую доску выкинуть, хранит в кладовке. Жадность, оказывается, не лишнее качество…
Видимо, ему надоела беготня по кругу, он отшвырнул одновременно два стула в стороны и, взявшись за край стола, опрокинул его вперед, на свою цель. Преимущества большой квартиры – места много, София успешно отскочила назад. Грохот был невероятный, появилась надежда, что соседи снизу проснулись и, может быть, прибегут ругаться, а Людоед испугается и убежит. Но он, освободив себе путь, ринулся на Софию, та схватила с пола вазу и, не чувствуя веса, швырнула в него. Попала! Правда, не видела, обо что ваза разбилась – об его голову или об пол, сразу побежала на кухню – там кипяток, который надежней ножа.
Вдруг на Софию будто потолок обрушился, она с криком «а-а-а…» плашмя упала на пол, немедленно ее что-то придавило. Не что, а кто! Чудовище прыгнуло на нее и пыталось заползти сверху, больно хватая за тело. София помнила: надо сопротивляться! Ему никто не оказывал сопротивления, а она должна.
Снизу постучали в потолок. Кретины! Нет чтобы скандал устроить и поднять весь подъезд на ноги – стучат, призывая к порядку. София извивалась под Людоедом, а тот умудрился перевернуть ее на спину, зло сопел, удерживая. Короче, выжидал, когда у нее истощатся силы. А они и правда иссякали. Но маленькая передышка кончится смертью… Потеряв при падении нож, София вцепилась в его рожу когтями и причинила боль, так как он застонал, выругался. София высвобождалась, не давая ему одержать верх, но, к сожалению, он был сильнее. Его пальцы сдавили горло, началось удушье… Внезапно Людоед крякнул, разжал пальцы…