– У мадемуазель Анфисы несомненный дар, – сказал де ла Гра.
– Согласен, – веско поддержал его фон Левенвольде, словно речь шла не о веселеньком водевиле, а о военном сражении.
– Почему вы не танцуете? – продолжила уделять им внимание Марго.
– От танцев повышается сердцебиение, – ответил за всех де ла Гра.
– Вот как? – изумилась она сугубо практичному взгляду. – А доктор Кольцов советовал двигаться, иначе, говорил он, кровь застаивается. Вы знали доктора Кольцова?
– Не имел чести, – ответил де ла Гра.
– Слышал, однако незнаком, – сказал фон Левенвольде.
– С ним ужаснейшая трагедия произошла, – огорченно вздохнула Марго. – Недавно его убили. Да-да, как убивают всех в округе. Надеюсь, вы слышали об оборотне? Убитых находят с прокушенными горлами.
– И что же, мадам, вы верите слухам? – усмехнулся де ла Гра.
– Разумеется, не верю, но…
– А я верю, – вступил в диалог окосевший барон. – Слухи на пустом месте не рождаются, а мистики в нашей жизни предовольно. Вон Луна на небе… Что она там делает? Светит себе и светит. Заметьте, ночью светит. А зачем? Не знаете? И никто не знает. Мистика.
– Ваша милость изволит философствовать? – насмешливо спросил де ла Гра, покосившись в сторону барона.
– Ну да, – распетушился тот, очевидно, уловив в тоне профессора издевку. – Моя милость желает пофилософствовать. Всем можно, а мне нельзя?
– У нас все можно, барон, – великодушно разрешила Марго.
– Благодарю вас, мадам, – шутовски поклонился фон Бэр. – Вы прелесть, не то что некоторые… атеисты.
– А вы, – обратилась она к фон Левенвольде, – с кем вы согласны?
– Я придерживаюсь середины, мадам, – нехотя ответил тот. – Никто не доказал, что оборотни есть, никто не доказал, что их нет. Я имею в виду существенные доказательства, а не пустые рассуждения. Собственно, меня все эти события не занимают.
Заиграла музыка, Суров и Марго, извинившись, убежали танцевать.
Шарлотта тронула Уварова за рукав:
– Посмотрите, Мишенька, как подполковник берет вашу сестру. А как она положила руку ему на плечо… Неужели вы не видите? На них приятно смотреть.
– Я обещал вам, что не стану вмешиваться в отношения сестры и друга, вы тоже обещайте исполнить мою просьбу.
– Я готова, – неосторожно согласилась она.
– Спойте, прошу вас.
– Право, неловко… Столько людей, и все будут смотреть на меня? Мне очень страшно.
– А вы пойте для меня. – Видя, что она скорее убежит, чем споет, Уваров напомнил: – Вы дали обещание.
– Нечестно было с вашей стороны расставить ловушку… – разволновалась Шарлотта, но данное слово оказалось сильнее. – Станьте так, чтобы я вас видела.
Уваров шепнул несколько слов сестре, та посовещалась с Шарлоттой, затем попросила брата принести ноты и захлопала в ладоши:
– Господа, минутку внимания! Мадемуазель Шарлотта любезно согласилась спеть для нас. По моей просьбе она исполнит арию Нормы «Каста дива».
Гувернантка допила шампанское и кинулась было к роялю, но Марго ее не пустила:
– Нет-нет, я сама буду аккомпанировать.
Она села за рояль и ободряюще подмигнула Шарлотте. При полной тишине раздались первые звуки аккомпанемента. Вначале девушка запела стеснительно, опустив глаза, но затем, по мере того как с каждым тактом Марго усиливала звучание музыки, приходило вдохновение и к ней. Постепенно она подняла глаза, увидела Уварова, сфокусировала на нем внимание, и голос ее начал набирать силу, заполняя пространство усадьбы, унося слушателей за собой. Таинство мелодии и голоса заворожили, каждый слушатель сосуществовал наедине с собой и песней, которая глубоко трогала, заставляя сопереживать.
Уваров учуял носом табачный дым – значит, подошел Суров с трубкой. Боясь навредить Шарлотте, Мишель не обернулся, услышав друга:
– Как ей удается?
– Видимо, талант.
– Верно. Достоинств у ней тьма.
– Ты, Саша, о ком? – глядя на Шарлотту (а говорил он тоже о ней), спросил Уваров.
– О твоей сестре. За что ни возьмется, у нее выходит, будто занималась этим всю жизнь. Они же не репетировали, а вон как околдовали публику.
– Видишь ли, Саша, когда достоинств слишком много, объединяясь, они становятся недостатками.
– Очень сложно, – буркнул Суров и отошел.
О, сколько лестных отзывов выслушала Шарлотта! На ее бледном лице даже румянец выступил, ведь похвала всегда приятна. Она спела еще две песни, одну из них, русскую народную, без аккомпанемента.
Кто-то снова потребовал вальс. Его могли танцевать бесконечно, иногда только разбавляя полькой или кадрилью. Прислуга не забывала обносить гостей шампанским.