– Действительно, – с облегчением вздохнула Марго. – Но вот поговорите с обитателями этого дома, вам тоже не то померещится. Стало быть, записку писал…
– Разумеется, убийца. И он торопится, поэтому подбросил записку.
– Но убийца здесь, в доме. Как он успел подбросить записку? До города путь не близок… Конюх! Мы спросим конюха, брал ли кто перед рассветом лошадь!
– Верно. А ежели конюх не видел, как брали лошадь, то она должна была быть в мыле. Убийце следовало управиться за считаные часы, чтобы никто не заметил его отсутствия, он гнал лошадь. Конюх скажет, чья она…
– Прекрасно, – наконец улыбнулась Марго. – А то у меня голова кругом идет. Представьте: не один де ла Гра влюблен в Шарлотту, баронет делал ей предложение. Значит, он не убийца. Остается барон… и мотив у него есть – деньги. Он сам обмолвился, что в миру хорошо жить с деньгами, а у него их нет. Коль уберет Шарлотту, унаследует состояние герцогини, являясь ближайшим кровным родственником.
– Все одно доказательств нет.
– Добудем, – наполнилась уверенностью Марго. – Мать сказала Шарлотте, что знает убийцу.
– Полагаю, ее светлость узнала почерк, показала роль Евлампии убийце и потребовала объяснений, что и приблизило ее к смерти.
– Итак, у нас есть пуговица и две записки, одна для Евлампии, вторая для пристава.
– Пасквиль на Шарлотту не годится, по нему почерк не сличишь.
– Тем не менее надобно получить образцы почерка барона, баронета и де ла Гра, затем сравнить. Я покуда никого не исключаю.
– Неплохо бы выяснить, кто и где находился в прошлую ночь и в ночь убийства няньки.
– Не стоит настораживать убийцу. Едва он догадается, зачем мы здесь… Для него уже нет дороги назад, а нам желательно остаться в живых, иначе дурак Ардальон убийства припишет Шарлотте.
Марго прошлась по узкой комнате, прислушалась к дому:
– Барон назвал тишину адской. – Она подлетела к Сурову, присела на корточки и взяла из его руки записку. – Обратите внимание, Александр Иванович, человек, написавший донос, обещает дать показания против Шарлотты. На что он рассчитывает? Надобно иметь нечто серьезное в арсенале. Кто поверит голословным обвинениям? Что же у него такое может быть в запасе? Кстати! Я знаю, каким оружием он убивает.
– И каким же? – немало удивился Суров.
Из предосторожности она приблизила губы к его уху, говорила чуть слышно:
– Вилкой. Серебряной вилкой для раздачи мяса. Она крепкая, состоит из двух длинных зубцов. Помните, за обедом лакей сказал, что вилка потерялась? Убийца взял ее!
– Но расстояние у таких вилок не два дюйма, меньше… Впрочем, зубцы можно раздвинуть и заточить. Как будем действовать?
– Завтра вы отвлечете трех воронов, а я попробую проникнуть к ним в комнаты.
– Опасное предприятие, – запротестовал Суров и предложил свой план: – Давайте так: вы их отвлекаете своими чарами, а я проникну…
– На чары они не отвлекутся, поверьте. А вот вы можете заинтересовать… охотой, к примеру. Нет, не годится, – тут же отказалась она от своей идеи. – На охоте легко убить человека. Продумайте, как их отвлечь, вы мужчина, знаете мужские слабости лучше меня.
У нее лихорадочно блестели глаза, а вид был утомленным. И немудрено – столько ночей провести без сна, а днем не всегда удавалось выспаться. Суров взял графиню за плечи:
– Вы устали. Идите прилягте.
Марго потупилась и стеснительно призналась:
– Я боюсь находиться одна в комнате.
– Нынче убийца не выйдет на охоту со своим двузубцем, такие люди осторожны.
– А он может не оправдать ваших надежд и все-таки решить… поохотиться.
– В таком случае ложитесь на мою кровать. Я прекрасно выспался, покараулю вас и тишину в доме.
Марго не упрямилась. Она сняла корсаж, юбку и сапоги, оставшись в брюках с блузой, и, упав на кровать, заснула почти мгновенно. Суров остаток ночи не сомкнул глаз. Он курил трубку у окна, часто подходил к кровати и смотрел на безмятежно спящую Марго. О чем он думал? Не об убийце.
Ветер поутих, но накрапывал мелкий дождь, погода напоминала осеннюю, хотя было тепло и душно. Гроб для герцогини сбил Никифор, хоронили ее светлость в дальнем углу усадьбы, где уже возвышался свежий холмик – могила няньки. Приехал Уваров, привез сестре вещи, но она не успела распаковать их, так и пошла в траурной процессии в амазонке. Стоя у могилы, куда опустили гроб, Марго тихо поинтересовалась, ни к кому не обращаясь:
– Почему Шарлотта не провожает мать?
– Позже объясню, мадам, – шепнул де ла Гра.
Потом был поминальный обед. Из-за стола Марго вышла первой, сославшись на головную боль, о которой, честно говоря, не имела понятия, и на необходимость побыть на свежем воздухе. А направилась в конюшню.