– Алексей Рудольфович, я понимаю, что вчера вы выложили все возможные подробности о произошедшем возле ресторана. Я читал протоколы. И всё же давайте восстановим картину ещё раз.
Соловьёвский скривился, как от зубной боли – не так он планировал провести свой выходной. Ведь приехал только справиться о водителе, а мог бы просто позвонить и по телефону узнать про самочувствие телохранителя. Полиция подождала бы до понедельника. Сейчас не отвертишься.
– Я думал, что этим делом займутся специалисты из Генеральной прокуратуры? – Алексей положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и вопросительно посмотрел на следователя.
– Начальство внимательно следит за ходом следствия. Так как покушение произошло на территории нашего района, то расследование поручено районной прокуратуре. Осталось только выяснить, кому предназначался выстрел?
– Давайте сократим временные затраты и ваши, и мои, – Соловьёвский в привычной манере, попытался перехватить инициативу в диалоге. – Мне нечего добавить к тому, что я рассказал вчера.
– И всё-таки. В протоколе не зафиксировано кто помимо вас, шофёра Северянина и Синявского находился в тот момент на крыльце?
– Никого. Только рядом с автомобилем Игоря Исламовича стоял его водитель.
– Вы слышали выстрел?
– Нет. Паника началась после того, как Федот рухнул на крыльцо.
– У вас есть представление, кого именно хотели убить?
– Я думал над этим, – Алексей потёр шершавую щёку. Он понимал, что придётся юлить, но раскрывать суть ресторанной беседы с руководителем канала нельзя никак! – Мой вывод один – покушались именно на Федота.
– Что вы знаете о Федоте Северянине? – следователь резко сменил вектор разговора. – Давно он работает с вами?
– Федот обслуживает меня второй год. Служба безопасности канала нанимает охранников и водителей в каком-то охранном агентстве, соответственно и зарплату он получает через бухгалтерию. Насколько я осведомлён, Федот одинок, родственников и семьи нет. Поэтому пришлось приехать лично, чтобы поддержать в тяжёлые минуты, парень нуждается в этом. Скажу честно, я частенько поощрял его материально за добросовестный труд.
– Мы навели справки и выяснили, что у Северянина есть семья, жена и маленькая дочь проживают в Долгопрудном. Он скрыл сей факт при устройстве на работу, потому что в такие агентства с большой неохотой берут охранников, обременённых пожилыми родителями или маленькими детьми. В случае травмы или хуже того, смерти, приходится оплачивать огромную компенсацию, а следом и пожизненную пенсию для родителей или для детей до совершеннолетия, – Павел развёл руками. – Этот факт к делу не имеет никакого отношения, просто к сведению. На данный момент в палате дежурит его жена.
– Да, кстати, а охрана полиции предусмотрена? Если хотели убить именно его, то убийца попытается довести дело до конца.
– Охрана в больнице есть, – расплывчато ответил Павел, – но не думаю, чтобы снайпер караулил именно его. Слишком много мороки и затрат для простого водителя. Если бы хотели расправиться с Федотом, то просто встретили в тёмном дворе, кирпичом по темечку и дело в шляпе! – Краснопёров остановил взгляд на переносице телеведущего. – А вы не боитесь за свою жизнь? Обмундирование на вас говорит о том, что вы приехали на байке и значит без охраны.
– Я давно занимаюсь журналистикой и журналистикой, как бы это сказать, на острие, поэтому считаю, что если кто-то намеревался расправиться со мной, то обязательно воплотил свою идею в жизнь. В охране не вижу никакого смысла, потому что устранить можно любую, даже очень охраняемую персону. Вопрос только в цене.
«Не раскрывать же все карты перед полицейским, – мелькнуло в голове телевизионщика, – люди Синявского этим выстрелом только предупредили! Вот если со следователем поделиться подозрениями, тогда жизнь не будет стоить и понюшки табаку»!
– А как насчёт руководителя канала Синявского? – следователь заглянул в записную книжку, которую держал в руках. – В протоколах опроса зафиксировано, что Игорь Исламович просто в панике и утверждает, что покушение совершено именно на его персону.
– Он может заявлять всё, что угодно, тем более, если человек очень напуган, то в состоянии наговорить много и всякой всячины, – Соловьёвский отвалился от стола и вытянул ноги, приготовившись к долгим рассуждениям. – Кстати, откуда был произведён выстрел?