В коридоре Заболоцкая столкнулась со своей подругой Жанной. Та оторопела, встретив Лизу, словно увидела привидение.
– Эй, Жанетта! – Елизавета щёлкнула пальцами перед носом коллеги, привлекая внимание. – Это я собственной персоной! Живая и невредимая!
– Я убью тебя! – прошептала Александрова. – Если бы ты сегодня не появилась, я пошла бы в полицию! Совсем с ума сошла! Хочешь, чтобы у родителей случился инфаркт?! А ведь мне бы пришлось им звонить! Ты почему трубку не брала?
– Успокойся Жанночка! Сейчас всё в порядке!
– Что значит сейчас и что произошло до этого? Ты где пропадала? – Александрова повысила голос.
– Тихо, не надо привлекать внимание посторонних. Позже всё расскажу! – Лиза приобняла подругу и потянула в сторону, подальше от любопытных глаз. – Лучше скажи, как там шеф? Совсем не в духе?
– Нормально, я сказала, что у тебя грипп.
– Я на ковёр. Пока.
Шеф – крупный седой пятидесятилетний мужик любил и умел выпить, от своего латентного пристрастия и других вредных привычек вроде чревоугодия и курения страдал гипертонией и другими не столь значимыми недугами. Однако эпикуреец по философскому восприятию жизни, Анатолий Павлович отвергал наличие болезней, почти не тревожился по поводу своего здоровья и совсем не испытывал страха перед смертью. Несмотря на такое бесстрашие, после обильных посиделок, глотал какие-то таблетки и употреблял микстуры. Ещё вывести начальника из себя могли конфликты с заказчиками, но такие моменты случались довольно редко. Шеф строго следил за сроками и качеством исполнения работы и предупреждал сотрудников о соблюдении жёсткой конфиденциальности. Он намеренно сжимал время исполнения заданий, для того, чтобы у каждого имелась фора, в случае непредвиденных ситуаций. Поэтому, когда Елизавета сначала постучала в дверь, а потом вошла в светлый кабинет, она не особенно страшилась расправы, знала, что заказчик затребует работу только через несколько часов. Начальник сидел за столом и разговаривал по телефону. Он глянул на сотрудницу и, не отвлекаясь от беседы, махнул рукой, указывая на стул. Лиза покорно присела на краешек и потупила взор, приготовившись на всякий случай оправдываться, а может и зарыдать. Как разговор пойдёт. Анатолий Павлович отключился, вздохнул и завязал руки на груди. Вид его не предвещал ничего хорошего.
– Ну, что, моя дорогая, оклемалась? Грипп прошёл?
На слове грипп шеф поставил акцент. Лиза просто кивнула, не зная, что ответить.
– Ты знаешь, Елизавета, я сам подвержен такого рода заболеваниям и в курсе, каким образом проходит лечение. Если после тяжёлого вечера, утром ты снова приняла лекарство, то болезнь затягивает ещё глубже, – начальник взял паузу, развязал руки и положил на стол.
– Не понимаю, вы это о чём? – Елизавета не знала, как себя вести и решила прикинуться дурочкой.
– Всё ты понимаешь, Заболоцкая, – шеф небрежно махнул кистью. – Это не моё дело, но хочу дать совет, как старший друг: никакая причина, даже трагедия не заслуживает того, чтобы ставить крест на собственной жизни. Ни один день не повториться, ни одна минута не в состоянии вернуться. Помнишь, как в мультфильме «Голубой щенок», Михаил Боярский пел:
«Надо жить умеючи,
Надо жить играючи!
Значит надо, братцы жить,
Припеваючи!»
Анатолий Павлович старательно выводил ноты, потом широко улыбнулся:
– Кому я рассказываю, твоё поколение воспитано на Чипе и Дейле! – он густо захохотал, разрядив тем самым обстановку. – Ладно, давай, что там у тебя?
Елизавета протянула флешку.
– Здесь готовый перевод.
– Отлично! Заказчик уже копытом бьёт. Вот новый материал, научная статья для «The Journal of the American Medical Association», – шеф протянул дискету. Лиза приблизилась к столу и зажала пальцами пластиковый конверт, но мужчина, не выпуская дискету, кивнул на пальцы. – Заболоцкая, приведи себя в порядок, сделай свой знаменитый маникюр, накрась лицо, сходи на массаж. В офисе можешь не появляться, на выполнение заказа десять дней. И сама понимаешь, строгая конфиденциальность!