«Ничего, ничего, — говорил себе Карпиди, — я еще не старик. Могу и сам. Дело не хитрое. Да хотя бы вот с этой детдомовкой! Она женщина покорная. Договоримся. Этим голубам придется попотеть, прежде чем изничтожить семя Поликарпа!»
Женщина, с которой он в последнее время делил постель, была бесплодна, и это нисколько не огорчало Гробовщика. Он считал, что достаточно потрудился на этой ниве. Теперь же, похоронив одного за другим обоих сыновей, он почувствовал себя ущемленным.
Задуманное решил не откладывать в долгий ящик. Времени оставалось не так уж много. Пора было возвращаться в родные кладбищенские пенаты.
После поминок, когда гости разъехались и в гостиной, кроме свекра с невесткой, была только прислуга, убиравшая со стола, он начал прощупывать почву:
— Как твое здоровье, голуба моя?
— Ничего, папа, спасибо, — ответила кроткая женщина. — Правда, голова болит.
— Ты случайно не беременна? — На жирном, лоснящемся лице свекра изобразилась искренняя озабоченность.
— Ну, что вы! — смутилась невестка и тут же поспешила встать с кресла. — Я, пожалуй, пойду. Попытаюсь заснуть.
— Вот и хорошо, что не беременна. — Жирное, лоснящееся лицо озарилось улыбкой. — Не торопись, голуба. Сядь. Будет серьезный разговор.
Женщина покорилась и снова опустилась в кресло.
— Ты мне должна оказать одну услугу, — загадочно начал Гробовщик. — У Поликарпа больше нет сыновей, — обреченно произнес он. — Вот чего добились мои враги!
— Но у вас…
— Не перебивай! Ты должна родить мне сына. Поняла? Будь умницей, не делай такие страшные глаза! И не надо мне тут бледнеть! Мухомор-поганка! Вот ведь «кисельная» барышня! Чего сопли распустила? Еще благодарить меня будешь. Всем объявим, что это Олег перед смертью успел потрудиться. Пусть считают его сыном Олега. Так даже безопаснее. Но я буду знать, что у меня есть еще один сын.
Он пришел в спальню к невестке за полночь. Откинул одеяло. С кряхтением взгромоздился на покорную, до смерти запуганную женщину. «Кожа да кости! — были первые его ощущения. — И что молодые находят в этом суповом наборе? Плоскогрудая, узкобедрая, тьфу!»
Он крепко сжал ее худые плечи и резко дернул женщину на себя. Она вскрикнула и застонала то ли от физической, то ли от душевной боли.
— Плохо тебя воспитал Олег, — заметил попутно свекор, продолжая свое дело.
Он работал, как настоящий механизм, но два часа изнурительного труда не принесли успеха. Невестка так и не была осчастливлена.
— Ладно, голуба моя, — пошлепал он пальцами-сардельками по ее впалому животу, — передохнем и продолжим. Ты в рот брала?
— Таким способом дети не получаются, — заметила женщина.
— Будешь ты меня учить, шмакодявка! Делай, что говорят!
В эту ночь он попробовал с ней все, и только пристроившись сзади, когда брюхо не так мешало, Поликарп учащенно засопел и издал приглушенный рык.
А утром его разбудило пиликанье сотового телефона. В отличие от невестки, свекор спал чутко и, услышав в трубке: «Мы не хотели вас беспокоить. Похороны — святое дело», поспешил перебраться к себе.
— Что случилось?
Голос в трубке медлил, но все же решился:
— Балуев исчез.
— Ты что, издеваешься надо мной, дружок? — ласково проворковал Карпиди и вдруг взорвался: — Я вас изничтожу, суки! Будете у меня глодать собственные кости! Я ведь русским языком говорил — глаз с него не спускать! Когда он исчез?
— Два дня назад.
— Может, вернулся в Москву?
— Мы проверили. Он там не появлялся. К тому же Кулибина в панике, а ей бы он точно сообщил.
— Как случилось, что он вас обвел вокруг пальца?
— Мы «пасли» его в «Сириусе». Он там был с актрисой. Они вышли через черный ход и воспользовались машиной бармена. Мы их потеряли из виду. Потом допросили актрису. Машину вела она. Говорит, что приехали к ней и возле подъезда расстались. Куда Балуев направился дальше — не знает.
— Вы ее хорошенько потрясли?
— Будьте уверены, Анастас Гавриилович. Балуев во время последней встречи расспрашивал ее о Тимофееве.
— Тимофеев? Человек Мишкольца, написавший сценарий этой галиматьи?
— Вот именно. Мы сразу поехали к Тимофееву. И столкнулись там с людьми Шалуна. Они тоже интересовались Тимофеевым, но офис оказался на замке, а самого Тимофеева след простыл. По всей видимости, его нет в городе.
— По всей видимости, это и есть единственно верный след, — заключил хитромудрый грек. — Ай да Балуев! Ай да голуба! Его надо найти!
— Вы считаете, что он жив?
Поликарп задумался.