— По крайней мере, я не знаю такого человека, который бы осмелился оттяпать правую руку Мишкольца. Ищи, дружок, ищи! А чего вдруг сгоношились люди Шалуна?
— Шалун тоже озабочен исчезновением Балуева, ведь Мишкольца в городе нет. Кстати, Мишкольц сегодня вылетел из Америки. Ожидают прибытия с часу на час. Его вызвала Кулибина. Она же поставила в известность мэра, и он рвет и мечет. Боится, что в городе снова могут начаться разборки. Хочет собрать всех для серьезного разговора.
— Всех? Это что, первоапрельская шутка? Всех можно собрать только у меня на кладбище! — невесело рассмеялся Карпиди.
— Когда вы вернетесь, Анастас Гавриилович?
— Скоро, дружок. Очень скоро. Но к моему приезду вы должны разыскать Балуева. И сделать это раньше Шалуна, и даже раньше Мишкольца. За такую голову я готов платить наличными. Ты понял, дружок? А не сделаешь — пеняй на себя!..
Гробовщик задержался в Греции только на одну ночь. Не мог уехать, не осчастливив еще раз свою невестку.
Владимир Евгеньевич Мишкольц не выносил лишней суеты. Любил прибывать в город тайно, как большевик. Обычно брал в аэропорту такси и ехал сразу в офис, чтобы застать всех врасплох. Это не было прихотью самодура, просто любил делать сюрпризы. На этот раз сюрприза не получилось. Его встречали две машины с охраной.
И выглядел «изумрудный магнат» сегодня не так, как во время своих тайных приездов, — неброско, по-простецки, а настоящим магнатом. Темно-фиолетовый смокинг, ладно сидевший на его атлетической фигуре. Галстук-бабочка, широкополое, всегда расстегнутое пальто, обязательные перчатки и в руке саквояж из крокодиловой кожи.
— Разрешите, я вам помогу! — согнувшись в три погибели, бросился к магнату Охлопков. — Донесу до машины! Как долетели? Не утомились в полете? Мы по вас тут соскучились!
Магнат провел рукой по своей темно-русой шевелюре, искоса посмотрел на помощника и выдернул у того саквояж.
— Мне не тяжело.
Охлопков растерялся и мелко засеменил за шефом.
— Когда Генка приехал? — бросил Мишкольц из-за плеча.
— Примерно неделю назад.
— Почему не позвонил мне?
— Он сказал, что вы в курсе.
— Ясно.
Владимир Евгеньевич сдвинул свои густые брови, наморщив лоб. Ему ничего не было ясно. Одно только он знал наверняка: Балуев опять попал в какую-то историю и ему надо помочь из нее выбраться. Сколько раз, будучи шефом, он пресекал пинкертоновские поползновения друга, но тому, как видно, все неймется.
— Он занимался расследованием? — спросил Мишкольц, усаживаясь в машину.
— Мне так показалось, — неопределенно ответил Данила.
— Что тебе показалось?
— Он интересовался Соколовым.
— Вот как?
— Куда едем, Владимир Евгеньевич?
— В мэрию.
— Вы прямо из Лос-Анджелеса? — Помощнику явно не терпелось сменить пластинку.
— Я провел несколько часов в Москве.
Шеф не договаривал. Он посетил московскую квартиру Балуева. Он знал, что квартира не пустует. Когда звонил из Америки, ему ответил молодой женский голос с легким кавказским акцентом. Но по телефону он ни о чем не стал расспрашивать. Не имел такой привычки. Серьезные вопросы должны решаться с глазу на глаз.
Дверь открыли лишь после того, как он назвал свою фамилию. Девушка в простеньком, ситцевом халатике, с распущенными волосами, была напугана. Он прервал ее занятия на виолончели. Балуев, конечно, рассказывал ей о Мишкольце, но она не представляла его таким.
— Кофе? Чай? — засуетилась девушка.
— Я на пять минут, — предупредил Володя, но она уже усаживала его за стол.
— Иначе обидите, — уговаривала она его. — Так меня воспитали родители.
— А где ваши родители?
— Погибли.
— Абхазия?
— Пицунда.
— Знакомые места. А как познакомились с Геной?
— Я учусь в консерватории. Денег, конечно, не хватало. Играла в метро. В метро и познакомились. Он сказал: «Хорошо играешь, но метро тебя сломает. Я буду твоим меценатом». Я сначала отказывалась от денег и крова, но потом пришлось согласиться. Я жила у дальних родственников, а там все набито людьми. Заниматься нет никакой возможности. В общежитии мне комнату не дали. Сами знаете, как относятся к лицам кавказской национальности. Я поборола гордость и пришла к нему. Это случилось три месяца назад. Но вы не подумайте ничего! Мы живем как брат с сестрой, как отец с дочерью! Он меня даже пальцем не коснулся. Не верите?
— Верю. Гена всегда ратовал за возрождение русского меценатства. А куда и зачем уехал наш меценат?
— Как? Вы ничего не знаете? — удивилась виолончелистка. — Он поехал оформлять развод.