— И что с того? Я ее пальцем не тронул.
— А это, уважаемый, надо доказать!
— Ты бы сел, земляк, — обратился к Жигулину Окунь. — А то в глазах рябит.
— Отстань! — махнул на него рукой круглолицый и продолжил: — Я наткнулся на девицу в туалете, и поблизости никого не было. Никого, слышите? Никого на втором этаже! И только вы сидели в кабинете! Что тут еще доказывать?
— Вы же тогда сказали: самоубийство, — припомнил Михаил, хотя сам ни минуты не верил в это.
— Мне так показалось, — не стал оспаривать Жигулин. — Правда, охранник пистолета у девицы не нашел. А эти, в управлении, сразу разобрались — убийство. Им туфту не подсунешь.
— Найти бы того стукачка, который навел мусоров на клуб, — вставил Окунь, неожиданно подмигнув Гольдмаху.
— На кого намекаешь?! — взвился Жигулин.
— Не на тебя, земляк. Не дрейфь.
— Ты мне свои штучки брось! — погрозил ему пальцем круглолицый.
— А то что будет? — поинтересовался Окунь, осчастливив присутствующих своей щербатой улыбкой. — Накажешь? — И вдруг детским голосом запричитал: — Ой, не надо, не наказывайте меня, дяденька милиционер!
— Мразь уркаганская! — сквозь зубы процедил Жигулин.
От этих слов Окунь пришел в еще большее веселье. Его хлебом не корми, только дай посмеяться над мусором!
— Я вас предупредил! — ткнул пальцем в Гольдмаха осмеянный босс и поторопился покинуть кабинет.
Они остались вдвоем. Михаил не мог припомнить другого такого случая. Более того, за год пребывания в этом кабинете они не перебросились и парой слов.
— Дешевка! — охарактеризовал Окунь исчезнувшего товарища. — Похоже, он серьезно взялся за дело.
— Какое дело? — не понял Гольдмах.
— Ты что же, Миша, совсем не просекаешь? — Окунь со всеми был на «ты». — Он ведь под тебя копает. Не нравишься ты ему в этом кабинете. Кабинет нравится, а ты — нет. Улавливаешь?
— И что теперь?
— Попытается пришить тебе эту девку. У него много дружков в ментовке. Может дойти до суда.
— А Неведомский?
— Что, Неведомский? Думаешь, он всемогущий? Как бы не так. Ну, может, подыщет тебе приличного адвоката. Кстати, старик вчера звонил судье. Угадай, откуда?
— Из Кинешмы? — грустно пошутил Гольдмах.
— Из Вены, — не среагировал на явную издевку авторитет. — Не сидится на месте нашему старичку. Меняет города, как перчатки.
Окунь изо всех сил старался втянуть его в разговор на эту тему, но Михаил молчал. И тогда тот спросил в лоб:
— А ты где с ним встречался?
— В Вене.
Маршрут туристической группы, с которой Гольдмах в феврале прошлого года прилетел в Цюрих, был досконально изучен обоими боссами. Вена в нем не значилась.
— Шутишь?
— Шучу.
— Дошутишься, Миша. Жигулин слов на ветер не бросает.
— Где выход?
— Выход у тебя один. Драпать за кордон, и как можно скорее, пока не дал подписку о невыезде. Поверь моему опыту.
«Драпать за кордон, — повторил про себя Миша. — То же самое мне предлагала Полина в тот роковой вечер. Я отказался. Ее убили. Не Окунь ли подослал ко мне девчонку? А когда узнал, что она не справилась с заданием, застрелил в мужском сортире?»
— Я подумаю над этим.
— Подумай, земляк. Только времени на раздумья у тебя не много. Сегодня-завтра заставят подписать. И что тогда? Тут даже старик не поможет. Разве что сам объявится. Будет он из-за тебя так рисковать?
— Вряд ли.
— То-то и оно. И самое главное, связь с ним односторонняя. Даже судья не знает, где он в данный момент ошивается. Только тебе одному известно. А если тебя там, в ментовке, за горло возьмут? Уж эта дешевка позаботится! Он, может, ради этого и навел их на клуб. Что тогда? Ведь расколют! Как пить дать, расколют! Они это умеют. Нет, Миша, думать тут нечего. Надо драпать! Надо, дорогой! И сам в безопасности будешь, и мне спокойнее.
— Не так все просто. Нужно время, чтобы получить визу.
— Ерунда! Отправим тебя сначала в Эмираты или на Кипр. Там виза не требуется. Отдохнешь, развлечешься, а мы тут без тебя все устроим. Ты только назови страну, в которую собираешься драпать.
«Он, наверно, считает себя очень хитрым!» — усмехнулся Гольдмах.
— Я поеду в Израиль.
— С ума сошел? Что там делать человеку при деньгах? Это страна для бедных.
— У меня там папа, мама. Я их давно не видел. — Миша произнес это жалобным тоном, и Окунь понял, что над ним издеваются.
— Как знаешь, — раздраженно бросил он, но перед тем, как покинуть кабинет, выдал свежую информацию: — Старик в разговоре с Неведомским интересовался тобой. Похоже, он собирается тебя отозвать. Упаковывай чемоданы, Миша. Послезавтра полетишь на Кипр.