Итак, последний шанс. Он сказал: нет. Она вышла в коридор. Там ждал ее круглолицый. Не мог не ждать. Нет, он затащил ее в мужской сортир для конфиденциального разговора. Кстати, и в клуб она попала не без его помощи. Она сказала Жигулину примерно следующее: «Ничего не вышло. Я предупреждала, что Гольдмах на меня не клюнет». И тогда он всадил ей пулю в голову. Почему в сортире? Почему он не боялся случайных свидетелей? Потому что все было заранее подготовлено, и второй этаж оцеплен его людьми. Свидетелей нет. Кто убийца? Тот, кто находился на втором этаже. Мышеловка захлопнулась.
Неудача с Таней Семеновой их многому научила, и теперь они действовали наверняка. Кто они? Жигулин и К°. Абстрактная К°. Да не такая уж абстрактная, если вспомнить разговор с Окунем. Он настойчиво выпихивал его за кордон. И пытался узнать место обитания старика. Да, они заодно! Они, как пить дать, заодно! И всю эту дешевую комедию разыграли для него! И тогда, когда он в первый раз приехал ночью в пустую квартиру Семеновой, у него было полное ощущение розыгрыша. Может, Таня, как и Полина, с самого начала участвовала в этой игре, не подозревая, чем она для нее кончится? Надо бы еще раз прослушать записи ее телефонных звонков. Что это даст? Из мертвых ее не воскресишь.
Вернувшись мысленно в квартиру любовницы Салмана, он опять наткнулся на ту странную открытку с видом Швейцарских Альп. Чья это затея? Окуня? Значит, они догадываются, где живет старик. Им требуется подтверждение. Его подтверждение. Ему, дураку, не надо было трогать эту открытку! Стоит себе и пусть стоит! Он тогда находился в шоке. Он испугался. Глупо. Эти шакалы наверняка уже ведут поиск в тех местах. Его дешево купили, на дешевую приманку! А теперь еще и поймали в мышеловку! Надо связаться с Неведомским, чтобы предупредил старика об опасности.
Он позвонил судье по мобильному. Трубку взял помощник.
— Ян Казимирович сегодня улетел отдыхать на Кипр.
Значит, с ним тоже провели беседу! И судья согласился на отдых. Интересно, долго его пришлось упрашивать? Как же предупредить старика? Неведомский был единственным связным. Евгений Петрович доверял Яну Казимировичу. А тот в самый критический момент взял и мотанул на Кипр. Связь оборвана. Конечно, ему, марионетке, старик не предоставил возможности связаться с ним. И правильно сделал. Он его уже подставил с этой чертовой открыткой! На нет и суда нет.
Что им до старика? Понятно что. Боссов не провожают на заслуженный отдых. Лось ушел от дел, смылся за границу, и при этом жирный кусок, которым он владел, остается за ним. Несправедливо — так считают эти шакалы. Они уничтожат Гольдмаха, сотрут в порошок старика и тогда возьмутся друг за друга.
А что, если позвонить Лике? Ее швейцарский телефон имеется в его записной книжке. Но он ведь обещал старику, что никому не расскажет о месте его обитания! Правда, момент критический. А для Лики это разве не опасно? Не опасно. Старик будет ей благодарен. А что до его убежища, так не сегодня-завтра туда нагрянут боевики Окуня. Ему все равно придется менять страну.
Значит, решено. Надо ехать домой и постараться дозвониться до Лики. Она согласится. Она ему по гроб обязана. За родителей.
Только поднявшись со скамьи, Миша почувствовал, как у него окоченели ноги. Он ругал себя, что ушел так далеко от машины. Снег по-прежнему валил крупными хлопьями. Холод усиливался. Снова зима.
На город уже спускались сумерки, когда он въехал во двор за памятником Ленину. По обыкновению припарковал «мерседес» возле художественных мастерских. Вылез. Хлопнул дверцей. И вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. В двух метрах от него стоял мужчина в распахнутом пальто. Он прислонился спиной к облупленной кирпичной стене и смотрел то ли на Гольдмаха, то ли сквозь него. Миша застенчиво отвел глаза и хотел было направиться к подъезду, как что-то заставило его остановиться и еще раз всмотреться в лицо мужчины.
— Боже мой! Это вы, Геннадий Сергеевич?
Балуева трудно было узнать и при свете дня, не то что в сумерках. Темные круги под глазами, впалые щеки, щетина, но самое главное — почти неподвижный взгляд.
— Что с вами стряслось? Вы меня не узнаете?
Балуев напоминал человека, который перенес сложнейшую операцию и только-только начал выходить из наркоза.
— Да что с вами? Пойдемте ко мне. Я напою вас чаем. О, такого чая вы еще не пробовали! Я завариваю его с листьями смородины.
Балуев последовал за ним как сомнамбула.