— Я однажды пил этот напиток в гостях, — продолжал Гольдмах. — Это было год назад, за границей. Но у наших, русских. Я пришел в неописуемый восторг. Вот попробуете и скажете свое мнение. — Миша весело разглагольствовал, хоть и сомневался, что у сомнамбулы, ступавшей за ним след в след, осталось какое-либо мнение, и что она, эта сомнамбула, еще способна издавать звуки.
Войдя в квартиру, он стащил с Балуева пальто и усадил его в продавленное кресло в гостиной.
— Сейчас поставлю чайник, — комментировал свои действия Гольдмах, — и вы отведаете райский напиток.
Черт возьми! Тот опять уставился в одну точку!
Медучилище все-таки пригодилось. Миша сразу определил, что Балуева напичкали какими-то таблетками, и он пребывает в трансе. И в таком состоянии нет ничего лучше, чем крепкий чай.
Он поставил на стол все необходимое.
— Еще минутку! — суетился вокруг Балуева Миша. — У меня есть настоящий донниковый мед!
Постепенно глаза гостя начали оживать. Он медленно подносил ко рту чашку с горячим чаем и делал маленькие глотки.
— Я здесь уже был? — по слогам произнес он, выпив вторую чашку.
— Однажды были, Геннадий Сергеевич. Совсем недавно! — обрадовался хозяин. Ну, наконец-то! Проклюнулось что-то человеческое!
— А ваша фамилия… — начал припоминать Геннадий.
— Гольдмах, — подсказал ему Миша и с усмешкой добавил: — Владелец игровых автоматов, казино «Большие надежды», ресторана «У Сэма».
— Врете, — спокойно возразил гость, — всем этим владеет старик Лось.
— Что правда, то правда, — не стал оспаривать Гольдмах. — Я — всего лишь марионетка. Временное явление.
— Все мы — временное явление. — Балуев вдруг резко поднялся и схватился за голову. — Черт, как мутит! Мне надо в туалет.
Михаил радовался случаю. Ухаживать за больным — лучший способ отвлечься от тягостных дум.
— Ничего, ничего, — успокаивал он Геннадия, — с кем не бывает. Травяной настой и теплая ванна сделают свое дело. Завтра будете как огурчик!
Пока гость принимал ванну, Гольдмах попытался дозвониться до Швейцарии. К телефону никто не подходил. Разница во времени составляла четыре часа, и в Альпах еще догорал день, а значит, Лика еще в поте лица трудилась на сыроваренном заводике своего мужа.
Он уложил больного в постель и посоветовал скорее уснуть.
— Как я попал к вам?
— Я вас нашел у художественных мастерских. Там я ставлю машину.
— А какое сегодня число?
Гольдмах сказал, и Гена понял, что потерял трое суток. Но самое главное, он не помнил, что с ним произошло за это время.
— Вас чем-то напоили, — помог ему Михаил.
— Я выпил кофе…
Перед глазами встала четкая картина. Кабинет Тимофеева. Входит секретарша с подносом. Потом все как-то разом нахлынуло, будто проявилось на фотобумаге.
«Видно, трех суток Игорьку хватило, чтобы смыться из города. И Валера уже вернулся из Греции. Теперь не просто будет его поймать».
— Послушайте, Гольдмах, зачем вы со мной возитесь? Мы — люди разных кланов: Вам это может выйти боком.
— Хуже уже не будет.
— А что вы тут говорили про Лося?
— Это вы говорили, а не я.
— Да? Странно. Вспомнилось что-то. А что?..
— Вы его знали?
— Приходилось встречаться. Мудрый старик. Блатные его всегда почитали. Вот только с уходом своим, по-моему, поторопился. Впрочем, ему виднее.
— А как он относился к вам? — начал прощупывать почву Гольдмах.
— Мы с ним почти не сталкивались, но два года назад, когда назревала новая заварушка, нам необходима была его поддержка. Лось симпатизировал нашему врагу Стару и недолюбливал Шалуна. Пришлось пойти на хитрость. Я сделал ему презент от имени Мишкольца, хотя Володя ни о чем не подозревал. Это был золотой портсигар с изображением лося. Рога усыпаны бриллиантами, вместо глаза изумруд. Рассказывали, что Лось дорожил этим подарком и гордился дружбой с Мишкольцем. Правда, Володя тогда не оценил этот мой шахматный ход. Недоволен был самоуправством.
— Одну минуту! — Миша исчез в другой комнате и вернулся оттуда с деревянной шкатулкой.
— Кажется, у меня имеется то, о чем вы говорите, — сказал он.
Балуев взял в руки портсигар и присвистнул.
— Откуда это у вас?
— Не догадываетесь?
— Вы — наследник старика?
— Громко сказано! Скорее — эмиссар.
— Красивое слово. Значит, жив курилка! А все его списали с счетов.
— Не все, — возразил Гольдмах. — Кое-кто охотится за стариком. Если честно, меня обложили со всех сторон. — Он тяжело вздохнул, взял из рук Балуева портсигар и хотел было закурить, но вспомнил, что это вредно для больного.