— Я бы не стал торопиться с выводами, — ушел от ответа Геннадий.
— Ты бы конечно! А у меня, голуба, еще трое детей.
— Мне не понятны мотивы, которыми руководствовались Окунь и Жигулин.
— Мотивы? — усмехнулся Поликарп. — Мотивы всегда одни и те же. Им нравился кусок моего пирога. И они начали мудро. Убрали наследников. Решили, что этим сломят меня. Но Поликарп еще не дряхлый старик. У него хватит сил на новых наследников. А сломить Поликарпа нельзя.
— Но разве мало им своего пирога? — возразил Балуев.
— Много никогда не бывает. Тем более двум прожорливым ртам. А еще есть сведения, что в городе у меня появился конкурент по торговле оружием. Делай выводы, голуба.
Он и без выводов знал этого конкурента, но промолчал. Соколов хоть и числился в потенциальных врагах, но все же принадлежал к их организации, а это могло бросить тень на Мишкольца. Рано или поздно информация о конкуренте выплывет наружу и Карпиди поймет, что ошибся, но хватит ли у него тогда сил воевать на два фронта?
— Возможно, вы правы, Анастас…
Он попросил людей Поликарпа отвезти его в район химического завода. Там жила секретарша Тимофеева, приготовившая злополучный кофе. Те любезно согласились, ведь дело уже сделано.
Сосны с прожекторами во дворе показались ему знакомыми. Теннисный корт, волейбольная площадка — все это он уже видел. Припомнил, что лет восемь назад, еще в студенческие годы, судьба забрасывала его в этот район города. Но в этот ли именно двор? Кажется, нет. Там был по соседству родильный дом, а здесь ничего такого не видно.
Он отыскал нужный подъезд и понял, что опоздал. У крыльца стояла милицейская машина и толпился народ, в основном — старушки и пацаны.
— Что случилось? — спросил он первую попавшуюся бабку, и та с удовольствием поведала, что в какой-то квартире сегодня ночью застрелили дамочку лет двадцати пяти. Она работала секретаршей «у фирмачей». Видно, прознала про их темные делишки и сообщила куда не след. Старуха всячески старалась обелить покойницу, выставить ее великомученицей.
Затем ему удалось выяснить, что труп обнаружили утром. Почтальонша принесла дамочке телеграмму. Звонила, звонила, а дверь оказалась открытой. Секретарша лежала в прихожей, в луже крови. Не дошла телеграмма до адресата. Да и текст телеграммы — очень странный. «Подержи клиента еще сутки. О тебе позаботятся». Без подписи.
— Вот и позаботились о горемычной, — вздохнула другая старушка и перекрестилась.
Бабки даже знали, откуда пришла телеграмма. Видно, почтальоншу допросили с пристрастием. Телеграмма была из Одессы. А вот убийцу никто не видел. Дамочка вроде не выходила из дому. К ней приходили гости. Всё мужики да мужики. Какие-то незнакомые. И все на машинах.
— А вы небось тоже к ней шли? — неожиданно повернула разговор его собеседница.
— А не вас ли я вчера видела вдрызг пьяненьким? — подхватила другая.
— Меня? Вы путаете, бабуля. Я пьяненьким никогда не бываю. А в вашем дворе вообще в первый раз…
— Меня не проведешь, милок, — настаивала вредная старуха. — Я точно вас видела. И пальто такое же. И шарф. И лицо у вас больно неординарное.
Крыть было нечем. Ему двор тоже показался знакомым. И что это за клиент, упомянутый в телеграмме? Надо сматываться, иначе обвинят в убийстве!
— И все же вы ошибаетесь, — попытался улыбнуться Гена, повернулся и быстрым шагом пошел со двора.
— Ишь, как припустил! — раздалось за спиной. — А ведь это он был! Вчера вечером выходил от секретарши! И в таком виде…
— Чего же мы стоим? Надо звать милиционеров!
— Преступника тянет на место преступления! — со знанием дела добавила третья.
Завернув за угол дома, Балуев бросился к автостраде и стал голосовать. Машины пролетали мимо, а он затылком чувствовал опасность. Наконец, какая-то «Лада» притормозила, и он влез на переднее сиденье, назвав первое, что пришло на ум:
— Улица Военная, 5а.
Зачем ему понадобилось заводское общежитие, где прошли ранние и далеко не лучшие годы его жизни?
Всю дорогу он нервничал и поглядывал в зеркальце заднего обзора. Никто за ним не гнался. Информацию старухи не приняли всерьез? Или не успели заметить машину, в которую он сел? Лучше первое, чем второе. Но скорее всего решили, что он приехал на своей машине и поставил ее с торца дома (там платная стоянка), а на автостраду не обратили внимания. В таком состоянии он не мог как следует обдумать происшедшее. В мозгу всплывали картины одна страшнее другой, осознать реальность которых было невозможно.