Ему захотелось позвонить сестре, посоветоваться, но у нее была репетиция, а звонить в театр она ему категорически запрещала. Верка с детства была строгой и властной, и он ее немного побаивался.
Втайне он гордился сеструхой. Как-никак, настоящая актриса! И не где-нибудь, а в оперетте! Там надо и петь и плясать! Окунь следил за ее творчеством, посещал театр. И очень обрадовался, когда Верку утвердили на роль вампирши в триллере. Только все кончилось ничем. Да еще это проклятое убийство сына Гробовщика! Сестра тогда ему покаялась, что замешана в кладбищенской инсценировке, что согласилась участвовать в ней за большие бабки, которых в жизни не держала в руках. «Что же у меня не попросила, если нуждаешься?» — спросил он. «В твоих деньгах не нуждаюсь!» — с вызовом бросила она. Его деньги ей, видите ли, взять западло! Всегда была такой, с гонором. На вопрос, кто заказывал музыку на кладбище, ответила еще более дерзко: «Не твое собачье дело!» А пришла-то к нему зачем? Чтобы подстраховал, если наступит развязка. Сразу к брату, если что.
Он следил за тем, как продвигается дело. Хреново оно продвигалось, и это радовало. А заодно приглядывался к Тимофееву, наводил о нем справки. Сценарий триллера, по которому расправились с сыном Поликарпа, Окуню понравился. Сработано красиво! Такого человека, как Тимофеев, всегда нужно иметь под рукой. Тем более что с ним завязана двоюродная сестра. Прошлой осенью он приблизил к себе Игорька. И не пожалел. Когда дошло до дела, когда Пентиум дал деру, Тимофеев быстро разобрался в обстановке.
Телефон молчал не более пяти минут. Постоянные звонки не давали собраться с мыслями. На этот раз звонила Верка. Голос показался ему взволнованным. Она умоляла его никуда не выходить, а сама обещала явиться с минуты на минуту.
Она будто поняла, что ему нужен ее совет. Они чувствовали друг друга на расстоянии. Он уже не в первый раз в этом убеждался. И летом, когда убили сына Гробовщика, Окунь не находил себе места, страдал бессонницей. Позвонил ей в третьем часу ночи. «Тебе нужна моя помощь? Приезжай!» По голосу понял, что она не спала.
Теперь ему предстоят бессонные ночи. Он боялся старика и ругал Жигулина последними словами за эту дурацкую затею узурпировать власть. У них и так было всего предостаточно. Что еще надо? Лучше бы он сговорился с Гольдмахом сообща скинуть бывшего мента. Доказал бы лишний раз свою преданность старику. Задним числом все мудрецы!
Верка ворвалась как фурия. Из театра ехала на такси. Отпросилась с репетиции. Роль не шла ей сегодня в голову.
Прямо в пальто она плюхнулась в кресло, закинула ногу на ногу, задымила сигаретой.
— Ты уже знаешь о Жигулине? — спросил брат.
— По-твоему, зачем я здесь? Чтобы ты задавал мне глупые вопросы?
Всю жизнь она его колола, царапала словами, а он проявлял к сестре какую-то мазохистскую нежность.
— Я скажу кухарке, чтобы приготовила нам пожрать…
— Сядь! — закричала Верка. — Ничего не надо! Ты скоро потеряешь аппетит!
— Что случилось? — заволновался Окунь.
— Что случилось? — передразнила она и вдруг расхохоталась. — Тебе объяснить, что случилось? Правильно, сам ты ни за что не догадаешься! Поэтому я здесь. Случилась, милый братец, полная туфта! Вас с Жигулиным кто-то ловко подставил.
— То есть?
— Поликарп почему-то решил, что это вы заказали его сыновей. — Она опять засмеялась, нервно, визгливо. — Что ты выпучился на меня?
— Поликарп? — прошептал он, уставившись на сестру. Но в следующий миг встрепенулся и вышел из оцепенения. — Кто мог сделать такое?
— Понятия не имею, — пожала плечами актриса. — Может быть, Гольдмах, а может, Балуев.
Окунь вспомнил, что Балуева и Гольдмаха видели вчера вместе в «Сириусе», после чего преемник старика исчез в неизвестном направлении.
— Зачем это Балуеву? — недоумевал авторитет.