— Вам просили передать, — услышал он над самым ухом и вздрогнул.
Бармен, низко склонясь, будто принимал заказ у человека, потерявшего голос, положил перед ним свернутый вчетверо листок бумаги.
«С приездом, Юрик! — прочитал он. — Надо бы покалякать! Жду тебя в машине. По левую руку от входа. Девятка «белая ночь». Валера».
— Теперь моя очередь вас покинуть, — улыбнулся Балуев, обращаясь к своим спутницам.
— Что-нибудь серьезное? — встревожилась Светлана, увидев, как он изменился в лице.
— Так, пустяки, — отмахнулся Гена и направился к выходу.
На крыльце бара Балуев остановился и закурил. Он не торопился свидеться с киллером, хотя сразу обнаружил его машину. Свет в салоне не горел, и это вполне могла быть засада. Видно, тот понял его опасения и зажег свет, показав, что он в машине один.
Однако это мало что меняло, ведь Геннадий знал, с кем имеет дело и что свидетели киллеру не нужны. Ко всему прочему, свой пистолет он оставил дома. Консультант-искусствовед уже успел отвыкнуть от родного города. Забыл, что для невинного ужина в баре «Макаров» за пазухой не помеха, а напротив, необходимая приправа к блюду.
Докурив сигарету, Балуев быстрым шагом направился к «жигулям».
Передняя дверца распахнулась перед ним.
— Какая встреча! Кто бы мог подумать! Бывают в жизни совпадения! — наигранно удивлялся бывший попутчик, сверля его водянистыми глазками.
Геннадий уселся рядом, захлопнул дверцу и, уставившись в лобовое стекло, произнес холодным тоном:
— Мы, кажется, обо всем договорились. Твоему хозяину не понравится, если ему донесут обо мне.
— Моему хозяину? — Валера зашелся смехом, явно переигрывая. — Я, может быть, как раз и калякаю с тобой по поручению моего хозяина… Думаешь, он не удивился, что я приехал из Москвы на местной электричке? Меня, между прочим, встречали, а тебя — нет! Надо было сделать все наоборот, умник! Но теперь уже поздно! Моего хозяина очень озадачил твой приезд.
— Ты рассказал ему о нашем разговоре в поезде?
— Правду не утаишь, — ответил киллер. Он пребывал в веселом расположении духа, чего нельзя было сказать о Балуеве.
— И о стилете тоже?
— Чё мне скрывать-то? Сделал хозяину подарок. Он считает, что получил наследство от Пентиума.
Гена никак не мог понять, блефует Валера или говорит правду.
— Что ж, мне всю жизнь висеть у тебя на крючке? — продолжал тот. — Нашел дурака! Я эту поездку надолго запомнил! И если бы не хозяин, лежать бы тебе, Геннадий Сергеич, с пулей в затылке!
— Значит, имя-отчество уже усвоил? — усмехнулся Балуев.
— А на что мне были сутки даны? Все про тебя знаю, дружок. Из какого ты роду-племени и кто твой хозяин. А что тебя уже год как от дел отстранили — это ты мне брехал! Знал я, что так не бывает, да больно ты правдиво заливал. Поверил я. Все-таки человек интеллигентный, врать не должен.
«Не верь мне, Валера! Не верь! Свой длинный язык я укорочу! Непременно укорочу!»
— Что хочет от меня твой хозяин? — поинтересовался Балуев.
— Немногого. Хочет, чтобы ты поскорее убрался из города!
— Не могу, брат. Дела.
— Он дает тебе неделю, чтобы покончить с делами и убраться навсегда. Как можно дальше. Твое присутствие в Москве нам тоже не желательно! Понял? — Валера в этом слове делал ударение на последнем слоге.
— Понял, — повторил за ним Гена, с тем же ударением.
— И вот еще что. Это уже от меня лично. Если надумаешь обосноваться в Москве — жди в гости! Обожаю гастроли в столице!
— Все? — спокойно поинтересовался Балуев.
— Мало?
— Достаточно. Постараюсь за неделю управиться с делами.
— До встречи, — осклабился Валера.
— Бывай! — отсалютовал Геннадий и вышел на свежий воздух из душного салона «жигулей».
За спиной заработал мотор.
На обратном пути, в Светиной малолитражке, он молча глядел в окно. Под тусклыми ночными фонарями проплывали знакомые с детства места.
— Любуешься? — спросила она.
— Прощаюсь.
— Не болтай чепухи! Ты что-нибудь узнал у Веры?
— Мы говорили исключительно об искусстве. Твой маневр с туалетом был абсолютно лишним.
— Почему ты не говорил с ней о деле?
— Рано, Светочка, раскрывать карты. А вдруг она соучастница убийства? Стоит ли заранее подставлять задницу?
— Верка — соучастница? Перестань!
— Какая у нее машина, кстати?