Но тут выбежала на балкон соседка и втащила отца в дом.
Ливень стоял сплошной стеной, и шум его заглушал мамин джаз. Вымокший насквозь, в нелепой пижамной рубахе и домашних тапочках, отец, отбившись от гостеприимной соседки, пересекал двор.
Гена, свернувшись калачиком на каменном полу балкона, безутешно рыдал. То ли жалел о несостоявшемся убийстве, то ли его сотрясала ненависть к безвольному отцу? А может, просто смерть впервые дохнула ему в лицо, и он испугался?
Дождь быстро кончился. От земли шел сочный, горьковатый аромат, перебивавший запах мокрого цемента. Тополя перешептывались листвой. Стрижи теперь носились высоко в небе.
Очнувшись от воспоминаний, Балуев обнаружил, что стоит перед художественными мастерскими. В том самом дворе, за памятником Ленина.
Он не помнил, как добрался сюда. Ведь от «Сириуса» путь не близкий, сначала вдоль набережной городского пруда, потом надо пересечь плотину и Главную площадь.
Он представил, как сомнамбула Балуев средь бела дня медленно идет вдоль набережной. И прохожие оборачиваются.
«В моем положении так терять контроль над собой равносильно самоубийству!»
Не успел он об этом как следует подумать, как услышал за спиной:
— Какая встреча! Я знал, что мы еще увидимся!
Перед ним стоял уродец, хозяин игровых автоматов.
— Я вас увидел из окна, — продолжал он. — Я здесь живу. Смотрю: вы или не вы? Уже с четверть часа за вами наблюдаю… У вас горе?
Только после этих слов Геннадий почувствовал, что по щекам у него катятся слезы.
— Нервы, знаете ли…
— Все это мне знакомо, — посочувствовал Гольдмах. — Надо выпить чашку кофе и успокоиться. Пойдемте ко мне! Я живу одиноко и поэтому рад любому гостю!
Вчера, распрощавшись с Надей, он не сразу поехал домой. Боялся засады.
В казино он имел несколько надежных людей из числа охранников. Команду из трех человек отправил к себе домой, с ключами от квартиры.
Они вернулись через полчаса с утешительной вестью. Вокруг дома все спокойно. В квартире никого нет.
Миша действовал осмотрительно, но было похоже на то, что никто не собирался покушаться на его жизнь. И уже возникли сомнения насчет ловушки в квартире Тани Семеновой. Обыкновенная случайность. И почему он решил, что послание на зеркале в ванной обращено к нему? И открытка из Швейцарии здесь ни при чем. Может, Таня коллекционировала старые открытки?
Он успокоился окончательно и тут прослушал новую запись на автоответчике.
«Миша! Это Таня Семенова! — раздался взволнованный голос. — Все кончено! Не звони и не приезжай ко мне! За тобой следят! Я не знаю этих людей, но среди них есть женщина с малахи…»
На этом месте запись обрывалась короткими гудками. Он прослушал ее вновь и обратил внимание, что в записи присутствует фон. Играет музыка.
— Как ей удалось позвонить? — размышлял он вслух. — Это было утром, после того как я уехал из дому.
Умный аппарат показал время записи: десять часов пятнадцать минут.
— А в ее квартиру я вошел около трех дня. Ее привезли домой и там убили выстрелом в голову? Скорее всего. Но зачем? И следят за мной! Что меня связывало с этой Таней? Не что, а кто! Салман! Кому он перебежал дорогу? И при чем тут я? «Женщина с малахи…» Что она имела в виду? Женщина носит что-то малахитовое? Напоминает сказы дедушки Бажова!
Чем больше Гольдмах злился, тем глубже ощущал свою растерянность, неспособность понять что-либо.
Он снова включил автоответчик. Там имелась еще одна запись. Некая Оля просила о встрече. Она уверяла, что три года назад они познакомились в Эмиратах. Время звонка: десять часов двадцать пять минут. Почти сразу же после звонка Тани.
Никакой Оли из Эмиратов Миша не помнил. Был там всего четыре дня по делам коммерции и мотался как одержимый по Дейре в поисках каких-то деталей для компьютеров.
Вчера она тоже звонила. Он прослушал вчерашнюю запись. Слово в слово тот же текст. Время звонка: десять часов сорок минут. И тут Гольдмах заметил странную вещь. Девушка просила о встрече, но при этом не называла номер своего телефона.
— Что за черт? Может, она хочет, чтобы я сначала вспомнил ее?
И в этот миг он вспомнил!
Дубай. Девяносто пятый год. Знойное июньское утро. Если бы не проклятые детали для компьютеров, ни за что не поехал бы туда в такое время. Слава Богу, в его загранпаспорте не было израильской визы (а ведь собирался навестить родителей!), иначе накрылась бы поездка! Его могли задержать. Внешность не понравилась — проваливай! Но все обошлось.
Его гостиница находилась напротив супермаркета Аль-Гураир, но на черта ему супермаркет? Каждое утро он плелся через центр города в Дейру — торговый район.