— У вас, конечно, нет ее адреса?
— Откуда?
— А описать можете?
— Внешность довольно заурядная, — хмыкнула маленькая женщина, забыв, что минуту назад назвала девушку симпатичной. Настроение у Нади менялось молниеносно. — Даже описывать нечего. Глаза, правда, интересные, живые.
— Не густо, — вздохнул Гольдмах.
— А зачем она вам?
— Боюсь, что все это имеет ко мне прямое отношение, — признался он.
— Убийство Тани? Каким образом?
— Она звонила мне вчера утром. Меня не было дома. Запись на автоответчике я прослушал только ночью.
— Господи! — всплеснула крохотными ручками Надя.
— А того кавказца, которого вы мне описывали, на днях застрелили в Москве.
— Это из-за него?
— Если бы знать! Я ни черта не понимаю! Таню я видел раза два-три в жизни, а она мне звонит домой и предупреждает о грозящей опасности! Она утверждала, что за мной следят, но слежки я не обнаружил. Так что со мной небезопасно кушать пирожки, сделал вывод Миша.
— Бросьте вы! — махнула она рукой и принялась доставать из духовки вторую партию. — Сейчас сядем за стол и все хорошенько обсудим.
В комнате ничего не изменилось со вчерашнего дня, только был раздвинут невысокий стол, накрытый белой скатертью, что свидетельствовало о Надином гостеприимстве.
— Сейчас все обсудим, — приговаривала она, выставляя на стол тарелки с пирожками и наливая чай.
Гольдмах с умилением смотрел, как эта маленькая женщина справляется с хозяйством да еще собирается обсудить с ним его проблемы. Его вдруг охватил страх. Какое право он имеет впутывать ее в это дело? Он насильно ворвался к ней в дом и еще требует участия? Нет. Она сама. Для кого Надя пекла пирожки?
— Для кого я пекла пирожки? — надула она щеки.
— Извините, задумался.
Он принялся уплетать пирожки и хвалить на все лады кулинарные способности народной артистки.
— Миша, вы — льстец! Я еще вчера это заметила!
— По-моему, вчера мы уже перешли на «ты»? — вспомнил он.
— Вы что, забыли? Мы с вами просто играли любовников! А любовники не могут говорить друг другу «вы».
Они посмеялись, припомнив вчерашний спектакль. И тут Гольдмах неожиданно вспомнил мужчину в енотовой шапке, которого они встретили внизу, у лифта.
— А этот с киностудии тоже живет в вашем доме?
— Если честно, никогда его здесь не видела! Но, думаю, он теперь разнесет по всему городу, что у Емельяновой появился любовник.
— Вы снимались в его фильме?
— Он не режиссер! Всего лишь навсего костюмер, но сердцеед невозможный! А в кино я не снималась, — добавила она с сожалением.
— Откуда же вы его знаете?
— Приходилось там подбирать костюмы для съемок на телевидении. Вот с телевидением мне больше повезло. Что же он делал в нашем доме? — задумалась Надя. — Здесь живут люди простые, не связанные с богемой. А впрочем, какая богема костюмер с киностудии? Пришел к кому-нибудь в гости, только и всего! Почему мы вообще о нем вспомнили?
— Он странно посмотрел на меня.
— Как это?
— Будто увидел человека с того света.
— Пустяки, Миша! У него была на то причина. Я давно не давала повода для сплетен. Поговорим лучше о Таниной подруге.
— Мне показалось, что вы не очень расположены о ней говорить.
— Я ее видела всего один раз, но почему-то запомнила.
— Когда это было?
— Сразу после Нового года, в школьные каникулы. Она произвела неприятное впечатление.
— Чем же?
— Фальшью. Вы понимаете меня? Насквозь фальшивая девица! Я всегда это очень болезненно ощущаю в людях. В артистической среде такое явление — не редкость. И еще Танина подруга запомнилась одной характерной черточкой. Она держала сигарету между мизинцем и безымянным пальцем! Можете себе такое представить? Этакая манерность! При этом остальные пальцы были растопырены, и когда она затягивалась, смотрела на меня сквозь пальцы. Жутковатое зрелище! — Надя изобразила, как та затягивалась. — И пальцы такие длинные, с крючковатыми ногтями. Очень неприятно. Если бы я играла взрослые роли, то обязательно переняла бы эту манеру курить для какой-нибудь отрицательной героини.
— Но так ведь неудобно! — озадачился Миша, попробовав удержать между мизинцем и безымянным пальцем чайную ложку.
— То-то и оно! Мизинец вообще довольно неповоротливый палец. Я несколько раз проделывала тот же трюк. Или девица долго тренировалась, или у нее хорошо разработан мизинец. Может, она пианистка или машинистка экстра-класса. Я не интересовалась ее специальностью.