— Миша, это не ваш дом, — догадалась она. — Куда вы меня привезли?
— Теперь это мой дом. Я купил квартиру со всей обстановкой. Это было непременное условие.
— Я совсем не вижу здесь вещей, принадлежащих вам! — воскликнула маленькая женщина. Она начала пугаться. — Вы что, до сих пор ничем не обзавелись?
— Не вижу смысла в приобретении вещей. Все необходимое тут имеется.
Они прошли в последнюю, тесную комнатенку, служившую Гольдмаху одновременно и спальней и кабинетом.
— Располагайтесь, — предложил он гостье продавленное кресло, — а я приготовлю коктейль.
— Не надо, Миша! — возразила она. — Хватит на сегодня коктейлей! Вы всячески стараетесь оттянуть время. Я пришла сюда, чтобы выслушать ваш рассказ. Не знаю почему, но у меня такое чувство, что ваша история как-то задевает меня. Может, потому что вы так внезапно вторглись в мою жизнь? Свалились с луны?
— Хорошо. — Он опустился в кресло напротив. Включил старый приемник. По «Маяку» передавали музыку из советских оперетт. Убавил звук. И начал: — Летом девяносто шестого года, вернувшись из очередной коммерческой поездки, кажется, из Сингапура, я понял, что мой бизнес на грани краха…
— Надо завязывать, Миша. Еще месяц, и нас проглотят конкуренты.
Они сидели в просторной кухне двухкомнатной «сталинской» квартиры, которую несколько лет снимал Пентиум. Салман, по своей кавказской привычке, без конца крутил в руках нож, манипулируя им в разных направлениях и время от времени втыкая в разделочную доску.
— У тебя башка здорово варит, — продолжал наставлять он, — придумай что-нибудь новое. Я тебе даю неделю отдыха. Катись на все четыре стороны.
Миша старался не смотреть в его маленькие, неподвижные глазки. Салман никогда не брился наголо и не носил папаху. Считал себя человеком прогрессивным и даже посмеивался над шариатом в то время, когда на ёго родине шла кровопролитная война. И все-таки в глазах Пентиума было что-то фанатичное, первобытное, отчего Гольдмаху становилось не по себе.
— Есть одна идея…
— Сейчас ничего не буду слушать! — замахал руками Салман, оставив наконец в покое нож. — Мне надо покончить с компьютерами. Недели, думаю, хватит, чтобы закрыться. А потом приходи, поговорим. Дело должно быть верное. И чтобы конкуренции никакой. Хотя бы на первых порах.
Миша не знал, как убить время. С тех пор как он бросил медицинское училище и занялся коммерцией, ни разу не отдыхал. Может, съездить к родителям в Израиль? Но тогда придется пожертвовать Эмиратами или завести новый загранпаспорт. Потребуется время. Летом в ОВИРе огромные очереди. Граждане хотят разнообразия, и в Крым их уже не заманишь.
Он решил остаться в городе. Квартира, в которой он жил, принадлежала друзьям, уехавшим работать за границу. У Гольдмаха не было своего жилья, квартиру родители продали перед отъездом. Предполагалось, что сын закончит училище и тоже отбудет на историческую родину.
В Израиле им жилось не сладко. По специальности устроиться не смогли. Мать убирала чужие квартиры, а отец в свои пятьдесят подался на стройку, переквалифицировался из стоматологов в штукатуры. Еле сводили концы с концами. Да еще подкармливали семью старшего брата-оболтуса, который только и умел производить на свет потомство.
Поэтому прильнуть устами к земле обетованной Михаилу с каждым годом хотелось все меньше и меньше.
Первым делом он стал названивать друзьям и подругам, чтобы как-то скрасить неделю, щедро отпущенную ему Салманом. Но план присоседиться к чужому празднику жизни, несмотря на свою примитивность, не удался. Во-первых, многие из его друзей, вместо праздника жизни, беспросветно пахали, а другие уже отправились в дальние страны и наслаждались отдыхом, даже не вспомнив о несчастном Гольдмахе.
Тогда он стал звонить забытым друзьям и брошенным подругам.
— Мишка, ты, что ли? — удивилась одна из них. — Откуда узнал?
— Что именно?
— Ну как, что? У меня ведь завтра свадьба, ядреный финик!
— Ну да? — еще больше, чем она, удивился Миша. Как-никак девушке было уже под тридцать. — Зачем тебе это надо?
— Скажешь тоже!
— А кто жених?
— Ты его не знаешь! Ты лучше объясни, почему полгода не звонил? Завелась какая-нибудь, ядрена вошь?!
— Не звонил, чтобы не мешать твоему семейному счастью, — нашелся Гольдмах. — Кстати, поздравляю!
— С этого надо было начинать! Ты давай приходи завтра! Развлечемся! Свадьбу справляем дома. Подползай к четырем!