— Один из этих ухарей, не церемонясь, предложил мне запереться с ним в ванной! Представляешь? Они бы лучше в Чечне такими смелыми были, как с бабами на гражданке!
Лика говорила все громче и громче и начала привлекать к себе внимание. Однополчане объединились с родственниками и бросали на обоих недовольные взгляды. Невеста сидела надутая. Жених уже лыка не вязал. Перезрелые девицы трясли своими прелестями перед солдатиками, подражая движениям техно.
— Давай уйдем по-английски, — предложил девушке Гольдмах.
— Давай! — согласилась она.
Вечер был теплый, с приятным ветерком. Как нельзя кстати после жаркого, душного дня.
Они шли пешком в сторону городского пруда.
— А ты что делал на этой дурацкой свадьбе? — спросила она.
— То же, что и ты. Развлекался. У меня отпуск.
— Вот мы и обломились! — заключила Лика. — Развлечений было на грош! А кем ты приходишься невесте?
— Никем.
— Неправда. Ты ее бывший дружок. Это видно за километр.
— Ты путаешь. Это она моя бывшая подружка.
— Ты ее бросил? И правильно сделал.
— Почему?
— Она — дура набитая! Неужели не понятно?
— А может, и я дурак, откуда ты знаешь?
— Ты? — Она залилась звонким смехом.
— А куда мы идем? — опомнился Миша.
— Ты провожаешь меня домой.
— Ты живешь в центре?
— В самом центре! — похвасталась Лика. — За памятником Ленину.
— Ну, ты даешь! Твои родители из бывших?..
— Мои родители простые советские люди, и дом обыкновенный. Раньше, говорят, в нем жили семьи чекистов, но в тридцать седьмом чекистов расстреляли, жен отправили в лагеря, а детей — в приемники. С тех пор там живут простые люди, а для новых чекистов выстроили новые дома. Не сравнить с нашей развалюхой! Я была однажды в таком, в гостях у подруги. Даже завидно!
— А кто твои родители?
— Ты что, свататься собрался?
— Почему нет? Девушка ты красивая, я тоже парень хоть куда! Главное, не солдафон!
— Если честно, ты мне нравишься, — на полном серьезе заявила она, и он перестал иронизировать.
— Если честно, ты мне тоже. Только так не бывает.
Они стояли на набережной у чугунной ограды и видели свои отражения в мутноватой зеленой воде.
— Мои родители — неудачники, — призналась девушка. — Отец уже три года сидит без работы. Он — биолог, кандидат наук. Работал в НИИ. Сократили. Ни о какой другой работе слышать не желает. Нас кормит мама. Она устроилась бухгалтером в одну частную фирму. Но сейчас ее попросили уйти в отпуск. Видно, и там дела идут неважно. Что будет дальше, не знаю.
— И в такой ситуации ты поступаешь в институт?
Лика вздохнула и ответила:
— Сама понимаю, что глупо, но папа…
— Послушай, тебе скоро восемнадцать! Хватит жить с оглядкой на родителей!
— Сама как-нибудь разберусь, ладно? — обиделась Лика.
Некоторое время они молчали. Набережная осталась позади. Начало темнеть. Навстречу попадалось все больше веселых людей. В такие жаркие дни центр города оживал только к вечеру.
— А ты живешь отдельно от родителей? — прервала она молчание.
— Мои родители далеко.
— Ты — еврей?
— Это имеет какое-то значение?
— Для меня — нет, а для моих предков…
— Какое мне до них дело?
— Ты ведь собрался свататься! — напомнила Лика.
— Действительно, — усмехнулся Миша. — Значит, не судьба.
— Почему?
— Ты во всем слушаешь папу с мамой.
Они ступили на брусчатку главной площади. На здании горсовета загорелась ночная подсветка и памятник Ильичу осветили прожектора.
— Пойдем ко мне! — попросту предложила девушка.
— Приглашаешь на чай?
— Не только. Есть шампанское.
— По какому случаю припасено?
— По случаю моего дня рождения. Я ведь говорила: мне скоро исполнится восемнадцать, — она подчеркнула цифру.
— А что скажет папа, когда не обнаружит бутылки?
— Хорош прикалываться! Идешь или нет?
Обстановка в квартире подтверждала ее слова о неустроенности и бедности.
— А это мои предки брачуются! — кивнула она на фотографию в серванте. — Семьдесят четвертый год. Реликвия!
После скромной экскурсии по трем невзрачным комнатушкам они приземлились в продавленные кресла. Лика принесла из холодильника шампанское и поясняла:
— Это спальня родителей. У них диван, а у меня односпальная кровать. Мне больше не полагается. Тот, кто предложит руку и сердце, должен иметь квартиру или, по крайней мере, диван. У тебя есть квартира?