Каково же было удивление Гольдмаха, когда он не нашел в библиотеке ни одной русской книги! Все на немецком, французском, итальянском!
«Что за чертовщина? Евгений Петрович сам гость в этом доме?»
Он завалился в кресло с альбомом мадридского музея Прадо и вскоре задремал.
Хозяйка вошла в библиотеку бесшумно. Уселась в кресло напротив, с вязаньем в руках. Она ловко орудовала спицами, а клубок волчком вертелся на полу.
— Вы будете меня охранять? — зевнув в ладонь, поинтересовался Миша.
— Не говорите глупостей! — отчеканивая каждое слово, проговорила та.
— Ваш муж запретил мне выходить из дома, прописав постельный режим.
— Это вам прописал врач.
— Я не видел никакого врача.
— Вы были в беспамятстве. Он придет завтра и осмотрит вас.
— Я абсолютно здоров и хочу домой!
— Потерпите три дня.
— Хороша получилась поездка в Швейцарию! — все больше возмущался Гольдмах. — Потерпите три дня! А что изменится? Мир перевернется?
— Не надо разговаривать со мной таким тоном! — прервала его хозяйка. — Вас сюда никто не приглашал!
— Так оставили бы меня подыхать! Я никого не просил о помощи!
— Кто же знал, что вы!.. — Тут она осеклась и еще быстрее заработала спицами.
«Кто я? Что я? — пронеслось в мозгу затворника. — Чем я напугал этих милых старичков? А ведь напугал! Может, в бреду брякнул что-нибудь не то? Нет, дело не в этом. Дело в загранпаспорте. А вернее, в моем месте рождения, указанном в документе!»
Они хранили молчание около получаса. Он любовался Веласкесом и Мурильо, она колдовала над рукавицей, предназначавшейся, по всей видимости, Евгению Петровичу. Но вдруг ее пальцы замерли, и Михаил оторвал взгляд от альбома. Лицо дамы неожиданно смягчилось.
— Не думайте о нас плохо, — вымолвила она. — Все делается к лучшему, поверьте. Здесь вы в полной безопасности.
— А кто мне угрожает?
Она смутилась, потому что опять сказала лишнее.
— Мне надоели эти тайны мадридского двора. — Он отложил альбом в сторону. — Вы можете быть откровенной? Что происходит?
— Я ничего не могу сказать! И не вправе посвящать вас в нашу историю. .
— Значит, я во что-то влип?
— В некотором роде. Но вы тут ни при чем! — заверила его хозяйка.
— Спасибо, конечно, — поблагодарил Гольдмах. — Но ясности от этого не прибавилось.
— Иногда лучше знать поменьше.
— Ваш супруг подозревает меня в корысти?
— Ни в коем случае! Просто с годами он стал осмотрительней.
— А где он сейчас?
— В Цюрихе. Вернется завтра утром. Больше ничего сказать не могу. Потерпите. Терпение еще никому не вредило.
— Разве?
— Клянусь вам! Вот увидите, все будет хорошо.
Она поднялась, прихватив клубок шерсти, скучавший под ее креслом.
— Через час будем обедать, — сообщила хозяйка и направилась к двери.
Чопорность столбовой дворянки куда-то улетучилась, и теперь она напоминала старосветскую помещицу.
Хозяин объявился к вечеру следующего дня. Его лицо было по-прежнему сурово, а взгляд отливал сталью, щеки впали больше, а нос заострился. Однако наблюдались и некоторые изменения. Евгений Петрович выказывал дружелюбие.
— Огромная к тебе просьба, Миша. — Он впервые назвал его по имени. — Там, куда ты вернешься, никто не должен знать обо мне и о моей старухе.
«Вот оно что! Старички — не простачки! Они скрываются в этом шикарном особняке с прекрасной библиотекой, в которой нет ни одной русской книги! По иронии судьбы, мы оказались земляками, и это насторожило старика!»
— Никто. Понимаешь? Ни одна собака!
— Хорошо, — кивнул Гольдмах. — Можете мне доверять.
— Знаю. — Евгений Петрович по привычке запрокинул голову. — Я навел кое-какие справки. Ты меня не обманул. Дела твои, парень, действительно швах! Сейчас там, на родине, не просто заработать. Времена халявы кончились. Такие одиночки, как ты, не выживают. Надо уметь вовремя прибиться к какой-нибудь кормушке, приспособиться, пригнуться пониже и годить, годить, годить… — Из глотки старика вырвались странные звуки, похожие на смех. — Читал Щедрина?
— В вашей библиотеке его, кажется, нет, — съязвил Миша.
— Наблюдательный! — Евгений Петрович резко опустил голову и, сощурив глазки, уставился на Гольдмаха. — Послушай-ка, дружок, хватит заниматься аттракционами! Я тебе щедро заплачу за молчание. Ведь ты умеешь молчать?
— Ничего не надо! — отмахнулся Михаил. — Я уже пообещал. И совершенно бесплатно!