— Это от того, Мишенька, что ты очень плохо представляешь себе, с кем имеешь дело. Все благие намерения от неосведомленности! Ты поднимешься в этой жизни высоко, — пообещал старик. — Так высоко, что можно расшибиться насмерть! Это достойная плата, Миша. И мне будет спокойнее на старости лет.
Он встал, подошел к старинному комоду, выдвинул верхний ящик и достал запечатанный конверт.
— Это письмо к одному почтенному человеку. — Хозяин положил конверт на стол перед Гольдмахом. — Человек, известный в городе. Судья Неведомский Ян Казимирович. От тебя требуется самая малость. Прийти в нарсуд Советского района, записаться на прием к судье и передать ему мое письмо.
— Хорошо, — кивнул Михаил.
— Только не тяни с этим, — предупредил старик. — Ведь жрать-то все равно нечего. Папа с мамой далеко.
— Вы неплохо поработали, — оценил Миша.
— И еще, — не обратив внимания на похвалу, добавил Евгений Петрович, — постарайся избегать общения со своим чеченским приятелем. Этот парень мне не нравится.
«У него что, тут, в горах, контрразведка?!» — Гольдмах был ошеломлен, но не подал виду, пообещав прислушаться ко всем просьбам и советам старика.
На другой день, ближе к вечеру, его усадили в роскошный лимузин.
— Все будет хорошо, — напутствовала подобревшая хозяйка.
— Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда, — похлопал Михаила по плечу хозяин.
Лимузин стрелой пронесся по деревушке, в которой жила Лика, и Гольдмаху даже показалось, что он видел ее в чердачном окошке трехэтажного дома с черепичной крышей.
Вернувшись из поездки, первые сутки он провел в оцепенении. Потом позвонил кто-то из друзей и вытащил его «на свет Божий», то есть на ночную дискотеку, где Миша щедро промотал оставшиеся от поездки гроши.
Наутро голова гудела с похмелья, но не настолько, чтобы не услышать телефонный звонок. Он не желал поднимать трубку, но кто-то настырно добивался общения с ним.
— Михаил Наумович? — Голос был незнакомый, но мягкий и приятный. И еще Гольдмах успел подумать, что никто из друзей не называет его по отчеству. — Меня зовут Ян Казимирович, — представился голос. — Вас, кажется, просили не затягивать? Приезжайте прямо сейчас. Я жду вас в своем кабинете.
Он долго не мог сообразить, куда дел письмо старика, и обшарил всю квартиру. Письмо исчезло. Он понимал, что оно является мелкой формальностью. На самом деле судьба его уже предрешена то ли на небе, то ли на альпийском лужку, среди пчелиных ульев. И все-таки получилось некрасиво.
У судьи Неведомского, по всей видимости, был неприемный день, и Михаилу не пришлось высиживать в очереди.
Его встретил мужчина лет сорока, с меланхоличным, вытянутым лицом, с бобриком рыжеватых волос, в очках с двойными линзами, с ямочкой на подбородке, придававшей неожиданную игривость ее обладателю. Ян Казимирович был подтянут, отглажен, отполирован до блеска и, судя по всему, полностью выхолощен уголовным кодексом. Гольдмаху даже показалось, что судья старается подражать знаменитому сталинскому прокурору. И мебель в его кабинете была в стиле той недалекой эпохи.
— Извините… — начал запинаться Миша. — Дело в том, что…
— Ничего не надо объяснять, — перебил его Неведомский. — Если вы имели в виду письмо от Евгения Петровича, то я уже с ним ознакомился. — И он покрутил перед носом Гольдмаха пропавшим конвертом.
— Как же так?
— Надо быть осмотрительней, Михаил Наумович, — тоном внушения предупредил судья. — Хорошо, что письмо нашло своего адресата. А ведь вашей беспечностью мог воспользоваться кто-нибудь другой. Ну да ладно. — Ян Казимирович скривил рот в улыбке и предложил посетителю кресло.
— Как поживает Евгений Петрович? — спросил он, затянувшись сигаретой.
— На здоровье не жалуется.
— Откуда вы прибыли? Из Швейцарии?
«Это проверка или уловка? — лихорадочно соображал Миша. — Петрович предупреждал: «Ни одна собака!»
— Из-за границы, — неопределенно ответил Гольдмах.
Судья выдержал паузу, а потом начал:
— Евгений Петрович пишет, что вы приходитесь ему дальним родственником.
«Вот так сюрприз! Не думал не гадал!»
— Очень дальним.
— Это, верно, по линии супруги Евгения Петровича? — уточнял дотошный Неведомский.
«По линии столбовой дворянки?! С ума сойти!»
— Да.
— И давно вы прибыли из Одессы?
«Черт побери! Ведь все можно проверить! Старик впутал меня в какую-то аферу!»
— Мой дед жил в Одессе, — с ходу соврал Миша.