— Я сменила пластинку, Геночка. Мы с ним договаривались о новой телепередаче, а его все нет и нет.
— Скоро появится. Не грусти!
— Настырные, гады! — взорвалась она, глядя в зеркало заднего обзора.
— Успокойся, — погладил он ее по руке, — сделаем, как я задумал. — И тут он решился спросить: — А ты случайно не знаешь, когда вернется Поликарп?
— Через неделю. А что случилось? Зачем он тебе нужен?
Не получив ответа, Анжелика резко повернулась к нему и даже сбавила скорость.
— А почему тебя пасут люди Карпиди? Раньше такого не было.
Он не ответил, а она чуть не врезалась во встречный самосвал.
— Это как-то связано с убийством Христофора? Ты в этом замешан?
Геннадий не ожидал от нее такой проницательности.
— Я просто хочу разобраться.
— Ты — сумасшедший?! — Анжелика кричала, вцепившись пальцами в руль. — Ты хоть понимаешь, куда полез? Ты идешь по минному полю!
— Следи за дорогой, умница! — кричал в свою очередь Балуев.
— Идиот! Они разделаются с тобой в два счета! Не побоялись Гробовщика, не побоятся и Мишкольца!
— Кто они, Анхелика? Ты что-то знаешь?
— А вот этого я тебе никогда не скажу!
Наступило молчание. «Крайслер» развил бешеную скорость. Фары «жигуленка» мерцали далеко позади.
Анжелика свернула в ближайший двор и резко затормозила.
— Мы еще увидимся! — бросил ей на прощание Гена.
— Иди к черту! — напутствовала телеведущая и захлопнула за ним дверцу.
«Крайслер» рванул с места, как необъезженный конь, а Балуев поспешил в укрытие.
Накрапывал дождь, и асфальт покрылся скользкой ледяной коркой. Трудно было сделать шаг, чтобы не растянуться на земле. И все же он добрался до крыльца вовремя. Через секунду во двор въехали «жигули». И, не задерживаясь, промчались мимо.
Выйти из подъезда он не торопился. Связался по сотовому с Кулибиной.
— Светка, ты уже дома? Вера не пришла в «Андромаху».
— Я знаю. Она мне только что звонила. Очень извинялась перед тобой. Кажется, лед тронулся.
— В каком смысле?
— Сегодня утром у подъезда своего дома застрелен директор картины, снимавшейся на кладбище. Верку вызывали в милицию. Как видишь, история продолжается.
— Не мы ли с тобой ее продолжаем? — грустно заметил Балуев. — Думаю, теперь на очереди костюмер. Они до него доберутся первыми. Мой разговор в психушке прослушивался.
— Глупости! Зачем людям Поликарпа убирать свидетелей?
— Думаешь, у них есть мозги? Просто хотят выслужиться перед хозяином!
— Что ты предлагаешь?
— Я уже ничего не предлагаю. Время теорий закончилось. Теперь — кто раньше успеет. Попробую выцарапать у них шафера с киностудии.
— Удачи тебе! — пожелала Кулибина.
«Скверная история, — размышлял Геннадий, выбравшись из подъезда. — Я выполняю роль наводчика. Как Анхелика испугалась! Флирт сразу же вылетел у нее из головы! Неужели что-то знает? Откуда? Сам Поликарп в неведении, а она… Постой-ка! Есть, кажется, ниточка! Тоненькая такая, но все же. Телевидение и кино. Как я сразу не догадался? Попробуй теперь вытянуть из Анхелики! Разве что пообещать жениться на ней? Экий ты альфонс, Балуев! А захочет она за тебя замуж? Вон как испугалась! Видно, ощущения меня не подводят. Иду по лезвию ножа!»
Он не зря попросил телеведущую отвезти его в Парковый. Именно в этом микрорайоне новостроек где-то рядом с парком Лермонтова жил шофер с киностудии, который в ту злополучную ночь вместе с директором привез на съемочную площадку бутафорский фиолетовый гроб.
Уже стемнело. Дождь усиливался. Идти было все труднее. Приходилось контролировать каждый шаг. И еще он опасался, что люди Поликарпа могут вернуться и начать прочесывать окрестности. Не такие уж они тупицы, чтобы не догадаться, где он их наколол!
Геннадий воспользовался такси, и его доставили точно по указанному адресу.
Но главное препятствие ждало его впереди. Ему не собирались открывать двери. Испуганный женский голос спросил «Кто там?» и уже повторил свой банальный вопрос, а Балуев никак не мог собраться с мыслями, найти необходимые слова.
— Иван здесь живет? — сообразил он наконец.
— Здесь, — ответила женщина. — Кто вы?
— Я пришел с добром. Иван в опасности. Мне надо его предупредить.
За дверью наступила тишина. Геннадию показалось, что там кто-то перешептывается. По всей видимости, так оно и было, потому что после продолжительной паузы вступил приятный мужской баритон.
— Кто вы? Я вас не знаю.