За рулем сидел молодой человек в кожаной куртке, поблескивающей металлическими бляхами, пуговицами и застежками, которые имелись на ней в немалом количестве. С первого взгляда стало понятно, что и машина, и музыка принадлежат ему, настолько все это гармонировало друг с другом. Парень вырубил музыку и вылез из джипа. Как и следовало ожидать, он оказался в брюках-галифе и высоких сапогах. Зевнул, потянулся, размял руки. На носу у парня уютно устроились черные очки с прямоугольными узенькими стеклышками. Их Балуев не сразу разглядел. Они словно приросли к лицу. «Как же он вел машину в очках?..»
— Удивляюсь, как ты видишь дорогу? — воскликнул второй, захлопнув дверцу автомобиля. Этот был намного старше, в меховой лохматой шапке.
— Про таких говорят сукин сын, а ему больше подходит кошкин сын! — откликнулся третий, и Гена сразу узнал в нем своего попутчика Валеру.
— Просто привычка, — объяснил парень.
Все трое направились к дому. А как только они оказались внутри, Балуев включил фонарик и осмотрел чердак. В двух шагах от него находилась лестница, ведущая вниз, как он вычислил, на кухню. Геннадий устроился на самой верхней ступеньке, приготовил на всякий случай пистолет и весь обратился в слух. Возможно, судьба посылала ему разгадку… Об этом он не успел серьезно подумать, потому что почувствовал нежное прикосновение сзади и еще одно… Он вздрогнул и едва не нажал на курок. И только вовремя раздавшееся кошачье урчание предотвратило беду.
Жуткие легенды, которые рассказывают о сиамских котах, вселяют страх в любого, не имевшего счастливой возможности пообщаться с красноглазым «людоедом». Этот чердачный экземпляр сиамца, видно, так соскучился по человечьей ласке, что завел громкую радостную мелодию и совсем по-собачьи лизал Балуева прямо в лицо.
Звон стаканов, доносившийся снизу, подтверждал догадку Гены. Лестница вела на кухню. И на кухне расположились те трое.
— Слава Богу, огурцы с прошлого года не закисли! — радовался гостеприимный хозяин. — А то чем бы мы сейчас закусывали?
— Ты что, здесь совсем не живешь? — интересовался парень.
— Как тебе сказать? Иногда наведываюсь.
— Блядей тайком от жены водишь? — заржал тот, что постарше.
— Блядей! — возмутился Валера. — Тут, считай, у меня дача и штаб-квартира одновременно. Я здесь отдыхаю душой после очередной работы. И здесь же настраиваю себя на новое дело. Во, гляди, чё у меня есть! — По звуку было понятно, что он выдвинул ящик стола.
— Ни хрена себе! — присвистнул насмешник.
— Ты даже язык выучил? — удивился парень.
— Самое необходимое, — хвастался Валера. — А иначе как в чужой стране? Тут у меня и карта подробная, чтобы не заблудиться. А как же?
— С тобой, брат, не шути! — продолжал иронизировать насмешник, но хозяин, кажется, не улавливал иронии в его словах.
— Я тебя отвезу в аэропорт, — пообещал молодой, — а обратно ты на своей тачке вернешься. Я завтра поставлю ее на стоянку.
— Добро. Еще по одной?
— Хватит!
И тут случилось непредвиденное. Кот, облобызавший Балуева, ни с того ни с сего мяукнул и бросился вниз по лестнице. Может, узнал голос хозяина, а может, решил облобызать и остальных гостей? Мяуканье пришельца за разговорами, не расслышали, а вот медленно открывающаяся дверь произвела на них впечатление.
— Атас! — заорал парень.
— Бляха-муха! — выругался тот, что постарше.
Геннадий даже зажмурился, но с места не двинулся. Он понимал, что лестница слишком крута и его вряд ли можно увидеть из кухни, а лишнее движение может быть услышано.
— Чё испугались, придурки? — заржал Валера. — Это грозный Матвей! А я и забыл про него! Даже колбаски ему не привез! Иди сюда, Матвей! Огурцом угощу.
Кот послушался. Дверь на чердачную лестницу закрылась.
— Будет он жрать твой огурец! — оправившись от конфуза, буркнул тот, что постарше.
— Из рук хозяина даже дерьмо есть будет! — гордо заявил Валера.
Раздалось отчаянное хрумканье.
— Жрет! И в самом деле жрет! — ликовал молодой. — Может, ты ему еще водки плеснешь?
— Нечего издеваться над животным! — отрезал хозяин. — Он у меня молодец! Всех крыс в доме переловил! И вообще, надежный охранник.
— Ты его не путаешь с бультерьером?
— Ни фига! Сиамцы — они знаешь какие злющие? Чужого на дух не выносят! Глаза могут лишить! В отношении Матвея будь спок!