— У нее было время отойти. Она проторчала у меня в грим-уборной всю репетицию. Вы понимаете, я стала виновницей их семейной разборки! Полина сказала мне, что между ними все кончено, что Игорь страшный человек, что она боится за жизнь своего ребенка и что ей надо найти достойную замену, сильного человека, или уехать. Еще она говорила, что у нее есть какая-то зацепка, но я не поняла, что она имеет в виду. Если честно, она явилась не вовремя. Я ждала вас, и она мне мешала. И как-то все это вылетело из головы. А теперь Полина мертва. Пуля в голову. Похоже на самоубийство. Но как она могла, ведь ребенок…
— Какой ребенок?
— У Полины остался сын, мальчику всего шесть лет.
— Сын Игоря?
— Нет. Его отца я не знала. Но Полина однажды проговорилась, что он чеченец.
Разговор затягивался, и Балуев не понимал, зачем он все это выслушивает. Про какую-то Полину и ее ребенка? Ему бы со своими детьми разобраться.
— Послушайте, Вера, — обратился он к ней, — вы баранку крутите?
— Что? — не поняла она.
— Машину водить умеете?
— Конечно. У меня даже права имеются. Только машина второй месяц в ремонте.
Он подозвал бармена и сказал всего два слова:
— Нужна машина!
— Возьмите мою, — не моргнув глазом предложил тот. — Стоит у черного хода.
Он все понимал без лишних слов. Не первый год в «Сириусе». И прекрасно помнил, кто его сюда устроил.
Когда они уселись в новенькую «тойоту», актриса резко рванула с места, и Геннадий понял, что рискует, как никогда.
— Куда путь держим?
— Не знаю. Главное, уйти от слежки. Давайте к вокзалу. Да не гоните так, черт возьми! У вас нет доверенности на машину! Что мы предъявим гаишнику? Выбирайте улочки потише! — Он отдал еще несколько команд, пока они не оказались в незнакомом дворе. — Теперь можно передохнуть и собраться с мыслями, — вздохнул Гена.
— Кто за нами следил?
— Не волнуйтесь так, Вера. Следят за мной, а не за вами.
— Но нас видели вместе! Я хотела просить вас о помощи! Я не знаю, что мне делать! Живу в постоянном страхе!
— Как видите, я сам нуждаюсь в помощи. — Улыбнулся Геннадий. — Спасибо. Выручили.
— Что же все-таки делать?
— Ничего не делайте. Живите как жили. Ходите на репетиции. Играйте в спектаклях. Уверяю, никто вас не тронет. Директор вас запугал, потому что сам боялся. Его больше нет, а значит, нет и проблемы.
— А если на меня выйдут те, что следят за вами?
— Я постараюсь их дезинформировать в отношении вас. В крайнем случае, расскажите им всю правду. Это вам ничем не грозит.
Он мог бы еще добавить, что к жизни надо относиться серьезней и по возможности не быть такой легкомысленной, но сам всегда презирал тех, кто читает нотации.
— Я, пожалуй, пойду, — робко сказала она.
— Куда?
— Домой.
— Можете воспользоваться машиной.
— Уже.
— Не понял.
— Уже воспользовалась. Вот мой дом. Вот мой подъезд. Заходите в гости.
Балуева неожиданно разобрал смех. Ему всю дорогу казалось, что это он контролирует ситуацию, направляет машину в нужном направлении.
— Как-нибудь в другой раз.
Вера только улыбнулась на прощанье. Он отводил ей куда большую роль, чем она на самом деле играла во всей этой истории. А разочарования такого рода всегда греют душу.
Он еще некоторое время просидел в «тойоте», раздумывая над полученной информацией. Позвонил бармену. Дал координаты машины. Потом набрал номер офиса Мишкольца.
Накануне отъезда Балуева в Москву Игорь Тимофеев открыл собственное дело. Геннадий подыскал ему замену. О дальнейшей его деятельности он ничего не знал.
— Это ты, Ген? — раздался в трубке голос Охлопкова. — Куда запропастился? Я раздобыл кое-что о Соколове.
— Оставь на будущее, — посоветовал Балуев. — Меня сейчас интересует Тимофеев.
— Наш Тимошка? — удивился Данила.
— В двух словах — чем он занимается?
— По-моему «Рога и копыта», — высказал предположение Охлопков, — отмывает денежки и в ус не дует.
— Откуда знаешь?
— Так, нашептал кое-кто.
— Где его офис?
— Розы Люксембург, 15. Помнишь мой художественный салон? Как я погорел, он занял. Второй год арендует.
— Он там хоть бывает?
— Сейчас должен на месте сидеть. До обеда всегда четко сидит, а потом ищи ветра в поле.
До Розы Люксембург было рукой подать, две остановки на автобусе. И Гена не стал мешкать.
«Я не схожу с ума? — спросил он себя, вскочив на подножку отъезжавшего автобуса. — Ведь не Мишкольц же, черт возьми, заказал Христофора Карпиди, Пентиума, директора, костюмера! Нет-нет, Мишкольц это только прикрытие. Надежное прикрытие. Мне ли этого не знать? И Поликарп с Беспалым не клюнули на Игорька только потому, что тот под «крышей» Мишкольца. Ловко придумано! Кем придумано?»