Закончив рассказ, он прижался щекой к Жориному плечу и усмехнулся:
— А ты говоришь — хаос…
Мечту о сарайчике у Черного моря пришлось похерить. После продолжительного турне Гольдмаха попросили дать несколько концертов в городских парках.
На один из таких концертов, в парке Лермонтова, Жора Блондин явился с девушкой. Эта девушка преподнесла знаменитому скрипачу огромный букет хризантем и незаметно передала записку, в которой говорилось о старой, заброшенной беседке в глубине парка. Там Жора назначал встречу. А девушку он проводил до главных ворот. Они как бы потерялись в толпе. Она должна была ждать Жору в машине.
— Боже! Как я соскучился! — бросился к нему Исаак.
— Ловко я придумал? — хвастался Блондин. — Мою подругу уже взяли на заметку! Если бы ты видел, как у них отвисли челюсти!
— А кто она такая?
— Ревнуешь? — рассмеялся Жора, повергнув скрипача в смущение. — Это Ленка. Рубаха-парень. Своя в доску! Ни за что не продаст! Я распустил слух, что мы с ней жених и невеста!
Они ворковали в беседке до самого закрытия, а по дороге к машине Гольдмах сообщил:
— Знаешь, Георгий, меня приглашают в Ленинград.
— Опять гастроли?
— Нет, ты не понял? Меня приглашают туда насовсем. Работать и жить.
— У них что, своих музыкантов мало? — возмутился Блондин. Его взгляд сразу стал жестким, на скулах появились желваки.
— Не расстраивайся так! — пожалел вора скрипач. — Я еще не дал согласия.
Некоторое время они шли молча, а потом Исаак осторожно спросил:
— Ты когда-нибудь был в Ленинграде?
— Нет, и не собираюсь!
— Это сказочный город, Георгий! Жить в нем я мечтал с детства. Ты мог бы ко мне приезжать. Не настолько уж это далеко, всего сутки на поезде, и там нас никто не знает!
— Эх ты, наивная душа! — Жорины глаза увлажнились, и стальной взгляд расплавился. — Мне не так просто сняться с места. Скажут: поехал на «гастроли», а за «гастролерами» особый надзор.
— Тогда решено — я никуда не еду, — горько улыбнулся музыкант и тихо добавил: — Только здесь нам тоже житья не будет…
— Погоди-ка!..
Они уже подошли к машине, и Блондин сразу почувствовал неладное. Ленка не сидела, а лежала на заднем сиденье. Она не спала, а смотрела остекленевшими глазами в одну точку, и лицо у нее было неестественного, желтого цвета.
Жора рванул на себя дверцу, и в нос им ударил кислый, рвотный запах.
— Мать твою! — выругался вор. — Ты мне всю машину уделала!
— Отвези меня в больницу… — прошептала она в ответ, едва разлепив губы.
По дороге девушка несколько раз теряла сознание, а когда приходила в себя, Блондин задавал вопросы:
— Что с тобой? Ты отравилась? Пиво? Водка? Ела что-нибудь? Мороженое ела? Что случилось?
Ее выворачивало наизнанку, рвало желчью. Слова давались с трудом.
— Меня убили, Жора…
— Что ты болтаешь, идиотка?!
— В воротах была давка. У меня страшно кольнуло в боку. Я едва добралась до машины. И тут началось.
— Обыкновенный приступ. Только и всего.
— Нет, Жора. У меня в платье дырка. И внутри что-то есть. Я чувствую. А крови почему-то нет…
Ленка скончалась через два часа на операционном столе.
— Кто из вас родственник? — обратился врач к молодым людям, ожидавшим в холле.
— Я, — отозвался Жора.
— Брат?
— Жених.
— Понятно. Так вот, товарищ жених, нам придется поставить в известность милицию. Это насильственная смерть. При вскрытии обнаружен обломок заточенной спицы.