— Ну был уже май, меня не было смысла лишать волос. У нас учебный год в России идёт с сентября по май, и всё лето каникулы, так что перед началом каникул просить меня под 0.3 стричься была плохая идея, — пояснила я качаясь на стуле, каким-то чудом не переворачиваясь назад.
— Везучие сволочи! — душевно восклицает парень ровно в тот момент, когда мы с моим шефом должны были идти на сцену и предпоследний раз репетировать нашу речь. Первая неделя, как сказал Кент, будет самая адская. Бумаг будет столько, что в пору будет ночевать в школе. А у меня ещё и баскетбольный клуб. Моя голова так и тянулась к живописному косяку стойки на сцене. Но парень всё время ловил меня за шкирку, прежде чем я успевала хотя бы наклонить голову к тумбе. Он желает не сдохнуть мне в первый день учёбы и направляется к школьным воротам, где его скорее всего ждёт Рио. Я по-доброму матерю их. И пытаюсь найти Акаши. Но, он как сквозь землю провалился.
— Вижу вы не плохо ладите, — раздаётся у меня из-за спины. Я даже от неожиданности отскакиваю в сторону, едва не падая со сцены вниз. С моими «метр с кепкой» падение было бы весьма болезненным. А так, Акаши ловит меня ещё до того, как весь центр тяжесть перенёсся в «пропасть».
— В какой-то степени, — сконфуженно отвечаю я, потупив взгляд в пол, словно нашкодивший ребёнок, — Ты ведь не ревнуешь?
— Нет, — холодно чеканит красноволосый и отворачивается от меня. Что?! Мне почудилось? Акаши Сейджуро ревнует? Не думала, что доживу такого момента в моей жизни. Твой по голове, это же просто нереально! Но думаю Акаши будет не в восторге, если узнает о моих наблюдениях.
— Кстати, ты не знаешь, когда возвращается Аоки? — чёрт меня дёрнул спросить. Но если честно, этот вопрос грезил меня либо во время похмельях, после грандиозных попоек с братом, либо в то время, когда я не бродила с Рио по всевозможным клубам на окраинах города.
— Нет, спроси у Ямагучи, это его работа, — его глаза так и намекают на то, что пора бы завязывать с такими вопросами, да и вообще стоит перевести тему в другое русло. А то, сдаётся мне, меня сейчас либо нашинкуют, либо сварят заживо, морально, конечно.
— Прости, — зачем я извиняюсь, сама не пойму, — Ты мне, к слову, когда-то там обещал поиграть на фортепьяно.
— Не припомню такого, — как бы «случайно» замечает он, а я сама не понимаю, как мы медленно начинаем двигаться в сторону главных ворот. — Но я сыграю, но только в моём доме.
— Хорошо, — странная дрожь прошла по телу, когда передо мною открыли дверь дорогой чёрной иномарки S-класса. Ничего другого я конечно не ожидала от наследника огромной корпорации, но всё же. Как по мне, пафос зашкаливает. Мой родители были тоже не из бедных, но нам не было смысла так тратится. Родители постоянно находятся вне дома, а нам подросткам, машина не к чему, только разобьём.
— Как твоя болезнь? — удар в незащищённое бронёй место. Что же, Акаши, мы квиты. РПВ, да? Хочешь честного ответа? Ты его получишь!
— Не знаю, благодаря хорошим попойкам с Рио. — ну или почти честного. На самом деле, просто мне было слишком хорошо, чтобы меня могло что-то задеть. Даже не смотря на то, что под градусом, я как бочка с порохом над огромным костром.
— Ясно. — сухо отвечает парень и с того момента в машине мы больше не разговариваем. Да и вообще в принципе, только парой не многозначных фраз когда идём к нему домой. Там нас встречает тот самый дворецкий стервозной наружности, с которым у нас кажется взаимная неприязнь. Акаши не отходит от меня не на шаг, ну или на оборот. Что не суть важно. Мы заходим в какое-то большое помещение с огромным чёрным фортепьяно и не менее большим камином. Огромный диван, ковёр, и множество фотографий над камином. Отец Акаши даже на фотографиях вселяет ужас. Даже не хочу с ним встречаться лично. Так же несколько фотографий с маленьким, и очень милым Акаши и его матерью. Если я правильно помню, то она умерла, когда Сейджуро учился ещё в начальной школе. Пока парень готовился к игре, я успела рассмотреть фотографии и сесть на пол рядом с музыкальным инструментом. Когда он играл, внутри всё остановилось. Страх и восхищение. Неужели можно быть настолько идеальным во всём? Когда он закончил, мне не хватило духу что-то сказать. И я просто сидела вот так, привалившись к ножке черного фортепьяно и молчала, не зная, что сказать.
— Красиво, — наконец-то выдавливаю из себя я, вставая и сажаясь напротив фортепьяно рядом с Акаши. Пальцы сами по себе пробегают по семи нотам, да так и замирают, когда рука парня ложится поверх моей.
— Спасибо. Ты умеешь играть?
— Нет. — я переплетаю наши пальцы и приваливаюсь головой к его плечу, — Олег пытался научить меня, но быстро понял, что я не шутила, сказав что музыка это не мой профиль.
Он не отвечает. Но мы оба знаем что сейчас будет. Он целует меня, нежно и трепетно, но так чувственно. Очень похоже на музыку, что он играл. Тихая и спокойная, но вызывает бурю эмоций. Я закрываю глаза, и понимаю. Пути назад уже давно нет.
Столица Германии горела огнями. Вид из одной из лучших частных клиник этой страны был под стать его престижу. Действительно, завораживал. Только, девушке, что сидела в инвалидной коляске было не до этого. За то время, что она провела в этой клинике, вид несколько наскучил. Прямо как год назад.
— Хо-чан, привет! — в «VIP» палату чёрной тенью входит девушка. Только тусклый ночник над больничной кроватью освещал помещение. Девушка сникла, увидев подругу сидящей в инвалидном кресле. Она боялась, что сбились худшие прогнозы врачей. И не зря боялась, такой сложной операции ещё не было на памяти розововолосой, — Хо… Твои ноги… Они?
— Не стоит волноваться, это вынужденная мера. Врач сказал, что так будет лучше. — обладательница карих глаз облегчённо вздыхает. Обошлось. — Как там Сей и эта малышка гайдзин?
— Я не хотела говорить тебе, Хо, прости… — девушка набирает побольше воздуха в лёгкие и на одном дыхание произносит, — Он изменил тебе…
— Я предвидела такое, — девушка начинает тихо смеяться, что сразу же настораживает гостью, она знала, её подруга не может так смеяться. В душе ночного гостя зародились семена страха и сомнения, — Она смогла победить Императора, а я, одержу победу над той, кто смог победить Её…
— Ты! — поражённо воскликнула девушка, отшатываясь, словно от пощёчины, она не хотела верить. Та, что, казалось, умерла четыре месяца назад, снова вернулась.
А на гостью, из темноты, смотрели два разноцветных дьявольских глаза, один и которых горел от отблеска ночника. Словно самое яркое зелёное пламя из ужастиков. Пламя из страны Ёми*.
Я. Переспала. С. Акаши. Снова.
Сейчас он был в душе, куда ушёл меньше минуты назад, я ещё даже не слышала, чтобы включилась вода. Мне было до ужаса стыдно. Ведь, в этом доме были слуги, которые наверняка слышали как «Молодой Господин развлекается с девушкой». Мы были в его комнате, и пока его нет я могу рассмотреть его комнату получше. Ничего особенного, с прошлого моего визита ничего не изменилось. Стоп. Письма на столе? Так, Рей, это не прилично! Но с другой стороны это письма от Аоки. И мне жутко интересно. Чёрт! Ладно, была не была! Я разворачиваю первое письмо, и едва не матерюсь от удивления.
«Привет, Сей! Уверена, ты удивлён, что меня нет. Прости, что не сказала тебе раньше. Я знаю, ты поймёшь. Скорее всего сейчас я уже сижу в самолете и лечу в другую страну. Я врала тебе очень долго, врала, что моё состояние почти не изменилось. Врачи говорила о курсе лечения ещё с лета. Я хотела тебе сказать, но так и не смогла. Забавно, правда? Столько всего произошло, а мы расстались вот так. Я не говорила тебе, я знала, что за всеми покушениями стоял Такеши. Знала ещё с того вечера, когда нас увидели на балконе. Сейчас, ты наверное думаешь что я поступила глупо? Да, я это знаю, но я не хотела сгружать на тебя и эти проблемы. Моя беспечность меня и подвела. Возможно, если бы не было тех приступов, то всё сложилось бы иначе. Сейчас, я просто хочу сказать, что буду безумно скучать по тебе. Пожалуйста, ради нас двоих, не пытайся найти меня. Не делай больно, не себе, не мне. Второе письмо ты получишь от Такео, когда он вернётся. Не забывай про меня Сей. Ведь, я очень сильно люблю тебя.