— Ты мне надоела, Тиба — произносит розововолосая, сжимая шею девушки и приподнимая ту над полом. Не без удовольствия наблюдая за тем, как девушка начинает задыхаться, пытаясь схватить её за руки. Она резко дёргает руку до того, как блондинка успевает вонзить в её тыльную сторону ладони ногти. По алебастровой коже бежит алая кровь, окрашивая белую майку в ярко-красный. А в медовых глазах стоят слёзы.
— Как ты можешь быть такой жестокой? — сдерживая рыдание произносит девушка. Стоящая напротив не то соперница, не то враг, смотрит на неё глазами по истине демонического оттенка. С её руки на пол капает кровь, но ей на это плевать, как и на боль девушки что сидит перед ней, — Тебе так нравится видеть чужие страдания?
— Мне всё равно.
Тогда, Тиба ещё не знала, что Аоки Хоши уже четыре года сидит на мощнейших обезболивающих. Она тогда ещё не знала, что её боль, ни что, по сравнению с той, что чувствовала эта бестия ежесекундно.
Почему-то в тот момент она вспомнила про Курихару Рей, девушку с немение печальной судьбой чем у неё самой. Она бы не сказала, что не сочувствует ей. Но и не видела поводов её жалеть, в конечном итоге в этом не было нужды. Она даже если и сломалась, то не выглядела таковой. Жила относительно спокойной жизнью, пробилась в элиту Ракудзана. Ну вот просто всё было, чтобы жить спокойно. Но она выбрала самый трудный путь. Влюбилась в Акаши, а ведь он, заранее знал, что это не продлится долго. Ведь, все Они знали, Аоки Хоши будет биться за своё до конца.
По классу ходил Араи-сан, учитель математики, и раздавал наши проверочные работы. Я ждала свою практически с замиранием сердца. Чтобы не вылететь из класса, нужно писать все тесты, даже мелкие, выше чем 75 баллов. Стоит ли говорить, что даже не смотря на то, что я почти пять лет проучилась в классе с углублённым изучением математики, я всё ровно её плохо понимала. Точнее, понимала я прекрасно, но когда дело переходило от теории к практики, выходило всё из вон рук плохо.
— Не плохо, Курихара, ещё немного, и догонишь своего брата, — тихо комментирует учитель, кладя на мою парту листок с проверочной, 81/100. Ура! Когда все листочки розданы, учитель что-то ещё говорит, и мы начинает новую тему. Я скашиваю взгляд на своего соседа справа, Акаши. Как я и думала, максимальный балл. На большой перемене я ухожу на крышу, где в такое время года очень хорошо: солнышко светит, птички поют, аловолосые демоны не достают. Так, не в ту степь ушла. К тому же, мне не комфортно есть там, где много народа. Особенно, когда все принимают меня за больного анорексией.
— О! Это же наш «Ангелок». Где крылышки потеряла? — знакомые люди, куда не посмотри. Вот передо мной стоит «Пташка» и её подружки, только их количество значительно выросло с нашей последней встречи. Ну тогда я в конечно не специально их покалечила, но сейчас, я готова повторить это уже намеренно.
— А ты, я посмотрю, собрала весь свой фан-клуб, — язвительно протянула я, понимая, что эти девушки пришли явно не лясы точить. Раз, два, три… семь! Плакал мой обед, эх, Акаши мне голову открутит, — Ну и что на этот раз, Ваше Величество возмутило? То что я попала в «1»? Или то, что я опять получила предложение снятся для журнала?
— Замолчи, стерва. — шипит брюнетка, всё ещё стараясь держаться от меня на безопасном расстояние.
— Я лично есть хочу, так что, давайте живее. — я кинула на них испепеляющий взгляд, которому научилась ещё у Акаши, когда он был безумно злой. Они вздрогнули, но сделали первый, но неуверенный шаг в мою сторону. Правильно делаете, что боитесь. Я глубоко вздыхаю, настраиваясь, позволяя монстру, что дремлет во мне, выйти на свободу. Я поднимаю на них взгляд, полный скрытой глубоко во мне жестокости. Которая была во мне ещё за долго до того, как у меня проявилось моё отклонение. — Нападайте, если кишка не тонка.
— Ты пожалеешь, что родилась, — грозно заявляет девушка. Кажется, в прошлый раз, она ревела, из-за сломанного носа. Я только ухмыляюсь. Сейчас нет той злости, но есть кое-что куда похуже, чем может показаться на первый взгляд. Жажда крови. Они не нападают всем скопом, первыми нападают что по сильнее, хотя бы на вид, хотят дезориентировать меня в пространстве. Было бы хорошо против новичка, но не человека, у которого огромный боевой опыт. Я стою на месте ровно до того момента, как первая девушка попадает в зону моей досягаемости, я делаю резки толчок вперёд, сбивая её с ног, тем самым не давая ещё двум девушкам меня окружить. Вторая девушка, видимо когда-то занималась борьбой или чем-то таким, хотя судя по стойкам, это кендо. «Самурай» пытается нанести мне удар по сонной артерии, одним точным ударом ребра ладони. Глупо. Я успею перехватить руку, ещё до того, как она достигнет цели. Так и поступив, я хватаю её за запястье, и сильно дёрнув на себя, делаю ей подсечку, она падает под ноги третьей, просто крупной на вид девушки, не более. Третья еле успевает её перешагнуть, чтобы не упасть, и в этот момент я бью её наотмашь по лицу. Кто-то меня возможно и осудит за такое, но это просто самооборона. Одно большое тело падает на другое, та, что я изначально сбила с ног и ещё три, более маленьких и хрупких заходят со спины. Один удар всё же настигает меня, спина неприятно саднит, когда по ней прилетает от кого-то ногой, а потом меня и вовсе сбивают с ног. Чёрт, как я проглядела то, что у них нож. Голова кружится после падания. Но я, приподнявшись на локтях, ударяю девушку с ножом пятками по коленям, и когда она визжит от боли, я вскакиваю, и не смотря на то, что в глазах черно, ударяю наглую япошку ногой по лицу. Она падает, издавая громкий скулёж. Покачнувшись, я посмотрела на ещё трёх девушек и «Пташку». Было глупо надеяться что это всё. Девушка, что наверное будет чуточку ниже меня ударяет мне под колено с невероятной силой. Даже в глазах помутнело, прежде, чем я упала на колени, стискиваю зубы от боли. Она же заносит руку, и ударяет по лицу, да так, что я прикусываю щеку и язык одновременно. Моё тело опрокидывают на землю, и я чувствую, как кожа на всей левой части лица вспарывается от этого падания. Суки. Извернувшись, я вскакиваю, и ударяю девушку по лицу, только намного сильнее чем она, и немного выше, чем рассчитывала я. Из уголка губ течёт кровь. Разбита губа. Со лба и виска, тоже, заливая один глаз кровью. Костяшки сбиты, спина и рёбра болят. Но это пока-то не предел. Нет.
— Немедленно остановились. — этот голос я узнаю везде. Акаши и ещё несколько парней — я видела их в студ.совете — а так же, Игараси, стоят в нескольких метрах от меня. Ну слава богам. — Всех зачинщиков жду, в кабинете дисциплинарного комитета через 15 минут, Игараси и Кагияма, я рассчитываю на Вас. — он посмотрел на меня самым убийственным взглядом, который я когда-либо видела, и я мгновенно пожалела, что сил этих девочек не хватило на то, чтобы я вырубилась, — Курихара, идёшь со мной.
Давно он меня не называл по фамилии. Дурной знак. «Пташка» хихикнула, наверное думает, что мне достанется больше них, возможно, но только не сейчас. Когда мы спускаемся на третий этаж, мы попадаем в пустой мед.кабинет. Вот что он задумал. Это хорошо.
— Раздевайся.
— Чего? — я малость ахуела от такого заявления. Я то думала что он хочет мне раны обработать, а он. Вот же извращенец, а ведь раньше я бы не заподозрила его в таком. Что же, всё бывает впервые.
— Мне надо осмотреть твоё тело на наличие гематом, — без тени на сарказм заявляет он, — Но сначала, умойся.
Я киваю, и подойдя к умывальнику начинаю смывать кровь с рук и лица. Ранки неприятно щиплет из-за холодной воды. Акаши тем временем копошится в разных ящиках ища всё необходимое для обработки ран. Сначала мне всё же приходится раздеться, оказывается, у меня огромные синяки на спине и на левой стороне тела вдоль ребёр. Пальцы парня аккуратно смазывают тело мазью, а я в это время держу холодный компресс на щеке, по которой пришёлся удар. Потом принимается за сбитые локти и костяшки. Руки вообще перебинтовал до 1/3 плеча**. Висок и лоб были намазаны мазью и заклеены большим пластырем. Меня таким обклеила мама, когда я рассекла лоб. Акаши видит разбитую губу, и его взгляд темнеет, мне становится ужасно страшно.