— Какая есть. — зло прошипела я в ответ, закрывая глаза и стараясь успокоится. Я бы не хотела сейчас набросится на него из-за того, что не могу контролировать свой гнев. Возможно именно из-за таблеток я снова хожу словно живой скелет, что уже давно не в новинку для меня. Парень сжимает кулаки и в несколько больших шагов оказывается около меня, если бы он мог, он бы наверняка метал молнии.
— Я бы выдрал тебя как последнюю суку, — прошипел он, наверное только чудом не хватая меня за горло, чтобы прижать к стене или кинуть на диван, — Но вместо этого, я просто уйду домой. Но прежде…
Он схватил меня за талию и прижал к себе, ноги рефлекторно обняли его за талию. Его руки слишком знакомо и слишком властно прошлись по спине, животу и груди. Готова поспорить, я словно увидела Акаши перед собой. Лишь на мгновение. А потом Кента просто кинул меня на диван, не слишком нежно или осторожно, просто кинул и ушёл. Когда за ним захлопнулась дверь, я схватилась за голову и начала смеяться. Господи… Кажется я схожу с ума. Рехнуться можно я увидела в Кенте, Акаши. Акаши с которым я тупо трахалась, который меня предал, тот из-за кого меня едва не убили. Безумная догадка посетила меня, но я отказывалась в неё верить, однако всё шло именно к этому. Я схватилась за свои худые плечи, и заплакала. Горько и надрывно. Я знала, что история всегда идёт по спирали, но я никогда не думала, что испытаю это на себе.
— К чёрту всё! — в сердцах воскликнула я и схватив с вешалки толстовку выскочила на улицу. В девять вечера на улице было уже прохладно и темно, но мне было глубоко плевать на это. Ноги сами вели меня в излюбленный парк, просто потому-что только там я вспоминала кто я есть. Я не знаю почему, но именно в том месте я чувствую себя живой, только там. Я сидела на перилах беседки и листала ленту в «Instagram», случайно натыкаюсь на аккаунт Котаро и совсем недавнею фотку где мы все сидим в кафе после матча. Я отлично помню тот день, потому что именно в тот день я случайно пролила на себя чай и все смеялись надо мной. Даже Акаши сменил свою суровую мину на что-то попроще. А потом на страничке Саши я нашла фото трёхгодичной давности, сделанную буквально за месяц до смерти Олега. На ней я, Саша, Олег и Оля дурачились на набережной. Я тогда ещё запустила снежок точно в глаз Оле. А потом мы с Олегом уронили Сашу в снег. Было весело.
Я скучаю.
По телу пробегает судорога, когда я чувствую до боли знакомый взгляд.
Внутри всё рушится, когда я смотрю в эти зелёные глаза.
А в голове словно рой пчёл: сотни образов, мыслей, воспоминаний и боль.
На языке приторный вкус слёз и лишь одно имя. Которое я не в силах выговорить. Человек, которого я не ожидала уже увидеть.
Врач позволил мне покинуть больницу только через 3 недели после начала триместра. К тому времени Кицу совсем ослабла. У неё едва ли получалось связаться со мной. Ментальный коридор между нашими сознаниями рушится с каждым днем. Это радовало, но и настораживало. Не думаю, что она проиграет так просто. Когда я пришла в школу, той полукровки уже не было. Причина мне была известна, и это поразило даже меня. Однако, мне было плевать. Сей был всё равно со мной.
Первый приём за долгое время, что мне придётся посетить сегодня, должен был начаться всего через пару часов. Всё уже было готово, кроме меня. Настроя не было совершенно, однако моя обязанность пересилить себя и пойти туда. Как единственной наследнице огромной корпорации. Скоро мне исполнится восемнадцать, и тогда поженить нас с Акаши станет лишь вопросом времени. Ещё через два года, мне исполнится двадцать, и тогда, процесс передачи компании мне, станет лишь делом принципа для моего отца. Конечно, он не станет мгновенно готовить документы на передачу акций, но постепенно мне придется втягиваться в это грязное дело. Как и последние три года. Устои семьи и принципы моего отца беспощадны ко всем. Даже к собственной семье. Точнее к её остаткам.
На тумбочке телефон начал подавать признаки жизни, информируя о том, что Такео получил моё сообщение и решил уточнить все детали. Хотя, я уверена в том, что он в шоке от того, насколько абсурдна моя просьба.
— Хоши, ты головой двинулась? — первое, что я услышала от него. Это забавно.
— Уже давно, — с усмешкой и не без иронии тяну я, — Я так понимаю, ты получил моё сообщение?
— Конечно, — фыркнул парень, судя по звукам что-то ища в компьютере, — Но, Хо, ты же говорила, что не хочешь поднимать это дело…
— Говорила. Но обстоятельства изменились. Я понимаю, что это рискованно, но мне необходимо это знать.
— Ками… — обреченно тянет он, — Спустя пять лет ты решила узнать обстоятельства. — слышно, как он встаёт и уходит куда-то, видимо, туда, где его не услышат, — Я посмотрю, что можно сделать, подниму базы данных и связи в полиции. Хотя, я сомневаюсь, что какие-то следы остались. В конце концов, их могли уничтожить ещё тогда.
— Спасибо. — настроение несколько поднялось, однако я не готова к любой правде. — Сколько времени это займет? — хоть Ямагучи и работает в разы быстрее и лучше полиции, даже для него это задание чрезвычайно сложное и опасное.
— Не знаю. Может пару недель, а может несколько месяцев. Но не надейся на многое.
— Я поняла. Спасибо.
— Удачи на балу, принцесса! — хохотнул парень и смеясь повесил трубку.
Усмехнувшись, я села на пуфик перед трюмо ожидая прихода визажиста. Делать что-то самой было катастрофически неохота. Я знала, что приём будет что-то с чем-то, но всё же, это несколько раздражало. Благо мой жених уже назначен и куча стариков не будет пытаться свести меня с их отпрысками. Единицы тех, кто попробует пойти против Акаши. Так было всегда. Даже если пойдёшь против них, то рано или поздно тебя сровняют с землёй. Тоже могу сказать и про мою семью. Мы единственные кто ещё может бороться с этой корпорацией, есть ещё несколько крупных холдингов на территории страны, но они работают не так чисто, чтобы им нельзя было чем-то пригрозить. В конечном итоге в наше время, а тем более в нашем мире всё решают деньги и связи. Коих в наших семьях предостаточно для того, чтобы заткнуть любого. Губы исказила плотоядная усмешка, когда я вспомнила о том времени, когда моя родословная и статус не влияли на мои успехи. На стритболе были все равны. Я, Масуми, Макато, Такео и Лео, дети совершенно разных сословий, тот возраст, когда гордыня может захватить сознание. Но мы играли, общались и плевать мы хотели на то, что мы совершенно из разных миров. Скажи десятилетнему ребёнку, что он выше по статусу всех в школе и он будет чувствовать себя неуязвимым королём. Хотя, по-сути, оно так и есть. Почему-то не меня, не Масуми не задел этот порок. Однако это не спасло нас от той жестокой системы, что была в нашей семье. Едва ли намного слабее чем система у Акаши. Я не училась в начальной школе, у нас с братом было домашнее обучение. Глубина и сложность которого не в какое сравнение не идёт с обычными и даже элитными школами. Моя мать не была так добра, как мать Сея, и именно она настаивала на суровом образование даже больше, чем отец. Моя мать была третью дочерью главной ветки семьи Ёсида. Вернее сказать клана. Иерархия, устоит, традиции и законы этой семьи, не меняются уже сотню лет. И моя мать горела идей возродить из пепла некогда великий клан Ониширо. Семья Аоки появилась на пепелище великого клана. На тех крупицах достоинства и традиций, что остались от него. Моя прабабка, Куроен Ониширо, была первой наследницей нашего клана, но сто лет назад когда на территорию пожаловали гайдзины, она влюбилась в английского офицера, родила ребёнка и забрав половину состояния семьи бежала. Клан остался на попечение двух младших братьев, которым тогда было только по двенадцать, и кучи бастардов предыдущего главы. В результате междоусобицы клан пал ниц и об его существовании забыли. Только спустя десять лет мой прадед, младший брат Куроен, женился на внебрачной дочери чудом уцелевшей императорской династии и начал строить новый клан. И меня готовили к тому, чтобы я не повторяла ошибок этой женщины.
— Молодая Госпожа, к Вам пришли, — горничная низко поклонилась пропуская в комнату женщину средних лет. Я посмотрела на женщину, кивком приглашая её войти. Горничная низко поклонилась и выбежала из комнаты. Кратко рассказав женщине, что от неё требуется, я уселась на стуле поудобнее. Наблюдая в отражение за тем, что творится с моими волосами. А позже и лицом. Когда всё было законченно, из зеркала на меня смотрела довольно-таки красиво накрашенная девушка, мои волосы были собраны в сложную высокую причёску, только несколько прядок обрамляли лицо. На мне было тёмно-синее, практически чёрное платье в пол, до груди ткань была плотной и облегала тело как вторая кожа, в зоне декольте была бежевая вставка поверх которой от самого горла была вышивка из разнообразных камней. На руке блестели браслеты, а каблуки до безобразия натирали пятки. Ненавижу приёмы.