Около ворот дома меня ждала машина Акаши, а сам наследник корпорации сидел внутри и ожидал меня. Наши отцы уехали ещё три часа назад, так как у них была какая-то деловая встреча с другими компаниями недалеко от места проведения приёма. Когда я села в машину, парень только мельком взглянул на меня, что несколько задело моё самолюбие, однако вида подавать я не стала. Но ладонь поверх его ладони, всё же положила.
Я глубоко вздохнула, выходя из машины под руку с Акаши. Приём был в честь нашей помолвки.
Первым кого я увидела, это был Игараси Кента, чьё выражение лица говорило само за себя. Его любовь. Его маленький гайдзин была потеряна для него навсегда. Он наверняка уже узнал о том, с кем она встретилась в день их ссоры. В том парке.
— Тебе не везёт с девушками, Игараси, — спустя несколько часов, я всё же подошла к нему. Он понимал о чём я говорю, и печально усмехнулся.
— Как будто я виноват, что влюбился в тебя тогда, — огрызнулся брюнет, — Но я не думал, что с Рей так получится. Я не ожидал такого. Как удар исподтишка.
— В этом ты прав. Даже я удивилась, когда ко мне поступила информация, — я хмыкнула, ловя на себе угрожающий взгляд со стороны Сея. — Ты уже проиграл эту войну. Они никогда не была не твоей, ни даже Сейджуро.
— Я знаю. — голос того, кто смирился со своей участью.
Я смотрела на человека, что недолжно было быть в этой стране.
Человека, которого я уже никогда не ожидала увидеть.
Человека, что принёс в моё жизнь столько боли.
Человека, что разжёг во мне огонь в то мгновение, как только мои ледяные глаза столкнулись с его зелёными. Как молния, что ударила в стоящее на вершине холма дерево. Моя Молния.
Комментарий к Глава 25. Молния Я правда очень извиняюсь, что не могла долго добраться до главы!!! Семинары, конспекты, учёба, травматологи.... Всё смешалась в такую какофонию... Да ещё и проблемы на личном фронте были...
Короче, я честно постараюсь писать главы в свободное время и когда у меня есть силы!
====== Глава 26. Наше:«Люблю». ======
Без твоих прикосновений я заморожена внутри.
Без твоей любви, любимый.
Только ты для меня — жизнь среди смерти.
Еvanescence — Bring Me to Life
— Олег… Но как?..
Человек, что должен сейчас гнить в земле смотрел прямо на меня. За те полтора года, что я считала его погибшим он практически не изменился. Повзрослел.
— Саша, — до боли знакомый голос и это взгляд. Голос, который я узнаю из тысячи. Я не понимаю, как так получилось, что он жив. Когда я самолично видела его тело в гробу. Миллионы вопросов. Ни на один я не знаю ответ. — Я могу всё объяснить!
— Ты… — голос дрожит из-за слёз и подкатывающей к горлу истерики. Слов нет. Только боль. — Я ведь видела твою смерть! Как?!
Я хочу спрыгнуть с перил, но ноги, что и без того ослабли из-за травм, совсем перестали меня держать и я начала падать спиной вниз. Уже готовясь почувствовать боль я зажмурилась, но меня подхватили сильные мужские руки. Прижимая к груди так крепко, что я едва могу дышать. Его запах такой знакомый и такой родной, что слёзы начинают лить с новой силой. Всё в этом человеке настолько родное, что я уже сомневаюсь, хоронила ли его я полтора года назад. Знал ли Вадим? А Саша? Мама? Олег. Мой Олег, что должен был быть мёртв по всем законам природы, сейчас стоял передо мной. И не один логический ответ не давал мне ровным счётом никакого ответа.
— Прости. — его руки такие родным сжимают моё худое тельце до боли, — Я должен был найти тебя раньше и всё рассказать. Но не смог.
По всем законам здравого смысла я не должна была сейчас даже стоять рядом с ним, но к чёрту разум. Он настолько родной и знакомый, что мне даже не хочется его отпускать. Сил его отпустить попросту нет. Всё это время мне не хватало именно этого. Не присутствие Акаши, не тем более Игараси не даровало мне такое спокойствие. Я никогда не доверяла этим людям, как доверяла Олегу. И вот человек, которого я любила, и которой умер на моих глазах стоял предо мною. Частое биение его сердца в грудной клетке гулким громом отдавалось у меня в голове. Я столько раз просила Бога о том, чтобы Олег выжил, но как мне казалось, он не услышал мои молитвы. А вот оно как повернулось. После всего, что я прошла после его «смерти», он послал мне его, живого. Я вдыхаю настолько забытый и настолько родной запаха, что становится просто до одури хорошо и больно. Ужасно больно.
— Я скучала… — голос дрожит из-за начавшийся истерики, слёзы душили меня изнутри и сдерживать их было просто невозможно. Олег ненавидел когда я плачу.
— Прости, малыш, — он целует меня в макушку, — Где мы можем поговорить?
— Дома, — такое чувство, будто изначально всё должно было так сложится. Мне плевать, что в мой дом может придти Кента. Чувство, будто это «Дома» заменило нам множество слов.
Всю дорогу мы шли молча. Слов не было. Наши отношения ещё тогда дошли до того, что мы понимали друг друга едва-ли не со одного взгляда. Сейчас было словно точно также. Вопросов было слишком много и голову буквально рвало на части от самых абсурдных предположений. Я почти не удивилась, когда увидела включённый на кухне свет, и кроссовки Игараси в прихожей. Олегу это не понравилось, хоть мне он это и не сказал, но я видела.
— Рей, я… — его взгляд ожесточается, когда он видит незнакомого парня рядом со мной, тем более европейца, — Кто это?
— Олег. — Игараси удивлённо распахивает свои чёрные глаза, а потом взгляд его становится каким-то обречённым. Кажется, он уже понимает что к чему, и как это закончится для него.
— Вот оно как, — он печально улыбается, но в его взгляде нет злости. Только скорбь и не понятное мне понимание, будто он уже давно смирился со своей участью, — Я пойду.
Он хлопает меня по плечу и уходит. Я не чувствую практически ничего, когда за парнем захлопывается дверь. Словно он всё это время был для меня никем.
— Что на самом деле случилось тогда? — спрашиваю я садясь на столешницу, видимо, это место всегда будет служить мне оплотом, когда что-то идёт не так. Олег сидит на стуле напротив меня. Его ноги широко раздвинуты, как обычно сидят все парни, одна рука закинута на спинку стула, другая лежит на столе. Будто и не прошли эти полтора года.
— После того, как тебя увели, врачи попытались вернуть меня, как ни странно получилось, — «клиническая смерть»* мгновенно вспомнила я. Состояние когда невозможно определить мёртв человек или нет. Пульса и дыхания нет, но все органы ещё живы. Вот почему я была уверенна, что Олег мёртв, — Я пролежал в коме почти год, несколько месяц потребовалось на реабилитацию.
— Вадим сказал мне, что у тебя был рак, — скорее всего мой брат знал о том, что парень сидящий передо мною жив.
— Прогнозы врачей были не утешительными, он сказал это, чтобы ты не сомневалась в моей смерти, — я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Олег жив. Выжил. И все знали, или почти все, кроме меня.
— И сам пожалел об этом, — говорю я, закатывая рукав водолазки, демонстрируя тонкие рубцы на запястье. Парень вскакивает и хватает меня за руки, так быстро и резко, что я даже ойкаю от неожиданности, — У меня были сотни нервных срывов. Когда меня привезли в Японию, я была скелетом с огромными мешками от недосыпа и истерик, синяками на сгибе локтя от ежедневных уколов сильно действующих антидепрессантов и успокоительных.
Он имел право знать об этом, больше, чем кто-либо другой. Плитка за моей спиной едва не крошится, когда кулак Олега впечатывается в стену. С его костяшек течёт кровь и мне становится дурно.