Если бы ей сказали, что Макото мёртв, она даже бы не обратила на это внимание. Только бы холодное злорадство прокатилось бы где-то в душе. Хоши ненавидела предателей и предавший её однажды становился просто пустым местом, как чужой человек. Но с Тибой было всё иначе. И девушка, что некогда носила прозвище «Демон Молний», понимала это. Может Такеши и был мразью, но не такой, как ему самому хотелось. Если бы всё было так, то Тибу от срока не спасли не одни доводы Ямагучи. Такеши Аоки любил её, именно по этому она сидит перед ней, а не в тюрьме. И сама Тиба понимала это. Начала догадываться уже очень давно. И по этому сердце её рвалось на части от боли, словно пытаясь показать, что внутри неё теперь пустота. Пустота, которую он забрал когда-то очень давно. Слёзы душили изнутри, отдаваясь приторной горечью на языке. Желание реветь о своей боли в голос было слишком сильным. Она уже не понимала, что как она не пытается сдержать себя, она всё равно плачет. Тихо скуля. Аоки тяжело вздыхает, понимая, что в ближайшие пару часов разговора точно не состоится. Она берёт со второго дивана плед и накидывает его на плечи девушке, Саюри и не понимает, через сколько за розововолосой захлопнулась дверь.
Тиба упала на диван, сворачиваясь в позе эмбриона, начиная плакать, так горько и больно. Шрамы на шеи горят, словно их только поставили. Всего несколько слов душат изнутри. Она плачет, царапая кожу шеи, вскрывая старые шрамы, будто бы пытаясь таким образом избавиться от боли. Тщетно. Тело бьёт крупная дрожь, а хрупкие плечи сотрясаются от безудержных рыданий. Тиба поняла теперь окончательно, что значит быть связанной по рукам и ногам с Аоки.
— Что с ней? — спрашивает подошедший к кабинету своей невесты красноволосый парень. Хоши тяжело вздыхает, смотря на баскетболиста тяжёлым и самым красноречивым взглядом из всех возможных.
— Ломается, — девушка пожала плечами направляясь вместе с Сейджуро в столовую. Слишком знакома была ей эта картина. И слишком сильно ей она напомнила себя два года назад, когда в одну ночь под проливным ливнем она сломалась в очередной раз. — Через пару часов её отпустит.
— А через сколько отпустило тебя? — Хоши замирает, прекрасно понимая, о чём вопрос, но отвечать на него нет большого желания. А сам Акаши понимает, что он играет не то с огнём, не то с бомбой замедленного действия. Чёрт его дёрнул спросить её об этом.
— Неважно, — одними губами произносит девушка, желание что-то сейчас рассказывать нет. А Акаши понимает всё без слов. Он уже слишком хорошо знает «повадки» этой девушки.
Голова трещала по швам. По вискам словно стучали огромными кувалдами. А от количества информации рябило в глазах. На флешке из архива ничего интересного не было кроме пароленных файлов, разумеется. А вот флешка мертвого кузена это просто сборник компромата на всех из совета директоров, а так же на два десятка крупных бизнесменов Японии. Если сейчас показать это полиции, большинство филиалов этих компаний закроются, и не один адвокат не докажет невиновность. Я устало потёрла виски пальцами, вставая из-за стола в надежде сходить до кухни и налить себе ещё кофе. Мельком бросаю взгляд на настенный часы, десять минут шестого. Через три часа я должна быть уже в школе.
Сев за стол с огромной кружкой кофе я перешла на следующею папку. Сделав глоток, я наткнулась на какие-то документы, почему-то оформленные на моего отца. К чему бы это? Хм, это отчеты частного детектива к которому моя семья не единожды обращалась. Странно, отчет датируется 2 мартом, почти что за месяц, до аварии. Посмотрим что тут у нас. Хм, отец хотел выяснить с кем ему изменяла мама. Ничего удивительного. Не сказала бы, что она любила моего отца всем сердец. Она принимала их брак как должное, да и моей отец не святой, тоже не редко «ходил налево». Что? Не может быть! Так вот из-за чего Такеши хотел меня убить? Из-за этого? Моя мать изменяла отцу с отцом Такеши. А через месяц его родители погибли вместе с моей матерью и братом. Самый логичный ответ, это то, что отец их убил. Но это не может быть правдой. Нет. В следующем файле было заключение автотехнической судебной экспертизы, где было сказано, что причина аварии привешенная скорость и перерезанный тормозной шланг. В голове никак не укладывается то, что я узнала. Но я не хочу верить в то, что это сделал мой отец, к тому же ему было бы крайне не выгодно терять наследника. Но всё же я сообщаю Такео и Сейджуро, кратко и ясно: «Я нашла». В последнем файле в этой папке было заключение генетической экспертизы, где подтверждалось, что мы с Масуми дети моего отца. Заключение датировалось 25 марта. Откуда у моего кузена такие документы? Я смотрю на размеры этих файлов на флешке Тибы, а потом сравниваю с размерами некоторых запароленых файлов из архива. Три совпало.
Перекидываю всё на свою флешку, а две другие вместе с ноутбуком убираю в сейф. Сейчас важно не допустить проколов и действовать крайне осторожно. Нас не должны раскрыть. Мне всё равно, если меня вычислят, но тогда могут пострадать другие «соучастники».
Мешки под глазами едва удаётся скрыть с помощью косметики. Сонливость на первое время прогонят холодный душ и несколько кружек крепкого кофе. Но что я буду делать в течении дня, не знаю. Конечно, я не в первые не сплю сутками, но чтобы так было плохо с утра. Нет, это, пожалуй, со мной впервые. В школе на большой перемене я вместе с Акаши ухожу в комнату студ.совета, для того, чтобы показать красноволосому найденную мной информацию. Однако, мы оба понимаем, что находка ровным счётом не даёт нам ничего. Кроме одного. Авария была не случайной. Её подстроили, и сделал это явно не мой отец. Это наш предел. Дальше всё зависит от Ямагучи и его связей. Я смотрю на наручные часы, половина первого, через два с половиной часа я должна быть на собрании совета директоров. Чёрт. Придётся переодеваться в машине. Желание присутствовать там нет никакого. Я хочу только одного, вернуться домой и покончить с уроками на завтра и ближайшие несколько дней. Но увы, в этом мире мои желания и чувства не играют важной роли. Есть только долг и обязанности.
В моей жизни ничего не бывает хорошо. Рутинная повседневность, от которой хочется ни то что выть, на стены лезть, сменяется динамическими событиями похлеще, чем в голливудских экшенах. Впрочем, к этому можно было привыкнуть за 17 лет моей жизни. Я сидела на диване в гостинной, пытаясь трезво оценить то, что случилось со мной за последние полтора года проживании в Японии, и ещё те полтора года отношений с Олегом до его мнимой смерти. Получалось из вон рук плохо. То чай приспичит попить, то сообщение придёт. Но сейчас я была твёрдо настроена на то, чтобы разобрать бардак в моей голове по «полочкам», а не нужный хлам «выкинуть» на свалку. Но как всегда мне кто-то помешал. В этот раз, это подкравшийся со спины Игараси. Может мы прекратили наши отношения, как «пара», но всё так же остаётся мне хорошим другом. И как бы это не нравилось Олегу, я не хочу оставаться здесь совсем без друзей. И он понимает это. Правда теперь круг парней, с которыми я могу общаться приравнивается чуть ли не только к Кенту. Но с такими запросами я пыталась послать Олега далеко и на долго. Но он видимо за полтора года не растерял свою настойчивость и власть надо мною. И это бесило.
— Ты спишь? — я закатила глаза, удерживая себя от того, чтобы не треснуть этому «юмористу», с большой буквы, по голове.
— Нет, я медитирую, — огрызнулась я, понимая, что мне опять не дали привести свою голову в относительный порядок. — Бухать не пойду и жрать нечего.
— Ну ты зануда! — проканючил парень, перепрыгивая через спинку дивана и падая около меня на диван, — Раньше ты хоть на вписки со мной ходила, тебе, что, сухой закон ввели?