Собрание длилось уже полчаса, я начала медленно, но верно засыпать. Мне не интересно было слушать о том, что куда ушло и что планировалась. Я отчиталась о проведённой за прошлый триместр работе и предоставила график на третий триместр. После чего начинались занудные завывания других членов школьного совета. Я подпёрла рукой подбородок, наблюдая за девушкой которая отчитывается об общих затратах. По словам Кента её речи всегда самые занудные, да и сама девушка не очень. Серая мышка, уверена, что зубрилка. Следом после неё будет отчитываться дисциплинарный комитет и Акаши начнёт давать распоряжения по поводу это триместра.
— Кстати, Акаши, с каких пор за клуб шахмат отвечает спортивный комитет, разве это не дела комитета внеклассных мероприятий? — к слову, я единственная их всего школьного совета, кто позволял себя обращаться к «великому и могучему Акаши-сама» без почтительного или уважительного суффикса. Парень, что сидел около меня, как раз был из выше сказанного комитета, и он с досадой уставился на меня. Как будто ему своих документов было мало.
— Это только на этот триместр, если всё будет хорошо, клуб шахмат закрепиться за спортивным комитетом на постоянной основе. — я даже рот открыла от удивления. Сука, я понимаю, что это только на этот триместр, чтобы можно было держать Ёсида под контролем, но меня бесило то, что за этими богатыми мудаками должна следить я. С каких пор я стала их цепной собачкой, которая должна по первому зову бежать и исполнять их волю? — Если больше ни у кого вопросов нет, давайте обговорим план на этот триместр.
После того, как эти умники наконец-то обсудили все свои важные вопросы, нас отпустили. Жрать хотелось неимоверно, но желание врезать сволочи Акаши или хотя бы наорать на него, было в разы сильнее. Я не принимала, с какого хера я должна их слушаться?! Я рассчиталась со своих долгом, розововолосая стерва это подтвердила, когда они с Акаши готовились бежать из школы более недели назад. К тому же я была втянута во все их разборки и не была этому рада. Мне это доставило массу проблем.
— Скажи-ка мне, с каких пор я стала вашей цепной псиной? — злостно прошипела я, стоя напротив стола Акаши. В кабинете уже никого не было, потому что все члены совета хотели успеть поесть за оставшиеся 8 минут. — С каких пор я стала обязана плясать под вашу дудку?
— Ты знала, на что идешь, когда связалась со мной и Маруямой в том году, — флегматично заявил парень с невероятной скоростью сортируя бумаги. Самое смешное, что я не знала. Даже не догадывалась, что так всё повернётся, я не хотела попадать в этот их чертов проклятый мир. Я уже начала понимать, что мне пытался объяснить Кент, но было уже поздно. Ещё при первой встречи с Акаши я стала какой-то фигурой на доске, ясно отличающийся от королевы. И это бесило. Я ненавидела быть частью чего-то плана. Впервые за очень долгое время во мне проснулась ярость. То, что каким-то чудом не появлялось почти 4 месяца. Не обузданная жажда крови. Желание убить этого ублюдка к чёртовой матери. Я знала, что ещё немного и я взорвусь. Перегорю подобно лучинке. Вспых. И чья-то жизнь подходит к концу.
— Сука, — рычу я, занося кулак для удара. Но парень реагирует быстрее, он хватает меня за запястье и откидывает назад. Я теряю баланс и точку опоры, из-за чего делаю несколько шагов назад и удаляюсь об стол, за которым недавно сидела. Сознание немного проясняется, но когда я вновь смотрю на Акаши, злость на него накатывает с новой силой. Он меня бесил до такой степени, что хотелось раз и навсегда стереть с его лица эту непроницаемую и непоколебимую маску. Чтобы он умолял о том, чтобы его пощадили. Дыхание участилось. Я, подобно дикому зверю, дышала глубоко и быстро, как будто готовилась атаковать.
— Ты кажется забываешь, Рей, — холодно бросает парень и встаёт из-за стола. Безумие наростало, и казалось, что ещё секунда и я наброшусь на него. Снова.
— Это ты твоя невеста заигрались, — сипло протянула я, пытаясь убить его взглядом, — Я не твоя слуга или подчинённая. Так что, оставь свои приказы и грандиозные планы для них. Чёртов Император.
И тут около моего лица на невероятной скорости пролетает нечто. Не успей я убрать голову в сторону, это нечто вонзилось бы мне в глаз. Скулу обожгло легкой болью. И только спустя несколько долгих секунд, я осознаю, что только что случилось. Акаши направил на меня ножницы, что лежали на его столе. Царапина на лице начала дико саднить и я почувствовала, как нечто тёплое потекло по щеке вниз. Кровь. Моя кровь. Весь мой запал мгновенно исчез, но пришла обида. Этот ублюдок поднял на меня руку. Нет, даже не так, он пытался меня ранить, и куда серьезней, чем просто царапина. Я редко плакала, но сейчас в глазах стояли слёзы. Не сколько от душевой и физической боли, а сколько от обиды.
— Тварь, — мой голос дрожит, как будто сейчас начнётся истерика. Как и мои губы. Я смотрю в алые глаза, и не вижу ничего. Обида захлёстывает сознание и я отвешиваю Акаши звонкую пощечину. Его голова чуть уходит в сторону от удара. Я знаю, наши с ним рефлексы абсолютно на разных уровнях. И по этому, я понимаю, что он в очередной раз позволил мне себя ударить. И это бесит. Что за снисходительность? Я хватаю свою папку со стола и собираюсь дать дёру, как Акаши хватает меня за запястье и дергает на себя. Документы рассыпаются по полу, но не это меня поражает. Красноволосый хватает меня за затылок и целует. Страстно, жадно, как будто изголодался. Начинаю брыкаться и отпихивать его. Но всё четно. Я закрываю глаза и сдаюсь на милость победителя. Поцелуй выходит мокрый и долгий, с привкусом слёз и стали.
Когда парень отрывается от моих губ, я дёргаюсь и без оглядки выскакиваю из кабинета. Это крыло всегда было пустым, что сейчас несомненно меня радует. Я забегаю в туалет и смотрю на своё отражение. Тушь, которой я начала изредка краситься немного потекла и под глазами появились не большие серовато-грязные разводы. На скуле, вдоль скуловой кости «красовался» длинный и глубокий порез. Кровь уже перестала течь и запеклась неплотной корочкой, а на левой щеке образовались бордовый кровяные разводы. Шик просто. Выдергиваю из рулона бумажное полотенце и начинаю оттирать всю эту красоту. В этот момент звенит звонок. Но мне плевать, спустя некоторое время заканчиваю вытирать кровь и остатки туши и спускаюсь в мед.кабинет. Медсестра мне не особо верит, когда говорю, что споткнулась и задела лицом острый угол стола, но всё же заклеивает царапину пластырем и даёт расписку о том, что я действительно была у неё.
В общем счёте в класс я захожу через двадцать минут после начала урока, показываю учителю математики записку от медсестры и под его осуждающий взгляд сажусь на своё место. Слава всем богам, что в начале третьего триместра я смогла сесть как можно дальше от Акаши и Аоки, теперь я сидела на 4 парте третьего ряда. Когда Акаши и его невеста на первом ряду на 3 и 2 парте. Я делаю всё, лишь бы не смотреть в его сторону. Однако я буквально чувствую, как он буравит во мне дыру. Господи, что же я натворила. Сажусь на своё место и пытаюсь успокоиться. Чтобы хоть как-то отвлечься пытаюсь вникнуть в суть того, что говорит учитель, получается с трудом. Голова кажется совсем тяжёлая, я заметила это, когда ещё сидела на собрании, но сейчас это почему-то кажется практически невыносимым. Закрываю глаза и кладу голову на парту, но ужасное чувство тяжести не покидает меня. Как будто я не ела уже очень долго. Что было весьма правдиво, в доме Кента я практически не ела. Стресс. Кажется, что звонок звенит целую вечность, отдаваясь в голове неприятным шумом. Хочу сбежать отсюда. Из этого шумного класса и подальше от этих дьявольских глаз. Встаю из-за парты и делаю несколько не уверенных шагов вперёд. В глазах привычно темнеет, так всегда происходит, когда я встаю после лежания на парте. На этот раз всё иначе, я уже практически выхожу из кабинета, как вперёд меня вылетает какой-то парень задевая меня плечом. Я теряю равновесие и начинаю падать назад, зная, что позади меня точно никого нет и падение будет болезненным. Так оно и происходит. Затылок, локти и спина отдаются болью. Голове достаётся больше всего. От затылка по всей голове распространяются словно разряды боли. С губ срывается болезненный стон. Перед глазами темнота, чувствую, что кто-то бьёт меня по щекам, в глаза начинает жечь и зрение медленно возвращается, но весьма не чёткое и размытое. Передо мной кто-то из парней. Я закрываю глаза от невыносимой боли и так ожидаемо проваливаюсь во тьму.