Аомине протягивает мне бутылку воды. Обыденное действие, порождающее в моей голове цепочку ассоциаций и воспоминаний.
— Держи! — Масуми протягивает бутылку с водой и улыбается. Немного вымученно и натянуто. Но я вижу, что он в какой-то степени доволен. Мы оба знаем, что тренировки всегда приносят свои плоды. Я тоже улыбаюсь, делаю несколько глотков, — Последний раз и домой. Мама и так не одобряет всё это, не будем давать ей повод ограничить нас ещё больше.
Брат демонстративно смотрит на часы.
— Хорошо.
Удар мяча о покрытие. Брат стоит напротив меня и набивает мяч. Рывок. Кроссовер под ногой, он пытается обвести меня, но я успеваю и не даю пройти ему. Он ухмыляется и делает шаг назад. Бросок, который я бы в жизни не смогла накрыть. Слишком высоко. Мяч без единого звука попадает в кольцо ударяясь об покрытие. Масуми был не просто гений баскетбола, у него был прирождённый талант к спорту. Сильное тело, быстрые рефлексы, которые к концу второго года в средней школе превратились в инстинкты. Он был недосягаем. Мама хотела, чтобы он занимался волейболом. Брат научился прыгать так высоко, занимаясь им. Занимался всем, чем только можно было. Собирал полезные навыки и заимствовал особенности и привычки у игрок, занимающихся другим видом спорта. Он был как лоскутное одеяло, собран из разных и непохожих друг на друга частей, но представлял из себя нечто прекрасное и гениальное. И именно это это делало из него монстра.
Передо мною стоит Монстр, которого не смог победить «Демон Грома». Всегда казалось, что-то чудовище, в которое превратился мой брат, победить фактически нереально. Но это случилось, и совсем незадолго до того, как Масуми погиб. Странное совпадение.
— Что-то случилось? — брат вернулся домой подавленный. Он едва не валился с ног, а в глазах не было привычного жизнерадостного блеска. Словно его что-то душило изнутри.
— Да так, не бери в голову, — он разулся и закинув сумку на плечо пошёл к себе в комнату. Так он обычно выглядел, если набирал не то количество баллов за тест, на которое рассчитывал. Но сейчас, было нечто совсем иное. Он определённо ходил с кем-то играть. Мой брат… Он проиграл?!
Я ненавижу Токио из-за таких воспоминаний. Обязательно найдётся что-то, что создаст череду ассоциация. Заставит выкинуть из закутков памяти что-то сокровенное. Обманываю ли я себя, говоря, что хочу найти смысл жизни? Разумеется. Я лишь хочу знать наверняка, что я всё ещё не забыла Масуми, что я всё ещё помню, когда наступает «точка невозврата». Хочу понять, не переступила ли я черту, когда уже нельзя вернутся обратно. Я уже много раз проходила через это, но сейчас, я впервые начала сомневаться в себе и своих силах. Впервые со мной такое, что воспоминания топят меня изнутри. Убивают.
— Ты до сих пор встречаешься с Акаши? — голос Аомине вырывает меня из глубин подсознания. Вопрос звучит настолько глупо, что хочется рассмеяться.
— Ты такой дурак. — я всё-таки смеюсь. Тихо, почти что не слышно. Но парень почему-то немеет, смотря на меня едва-ли не с ужасом. От осознания становится трудно дышать. Взгляд и смех. Скорее всего сейчас, я действительно была похожа на Дьявола. — Сей… Мы обручены.
— Да ну нахуй?!
К сожалению такого же мнения была я, когда отец сообщил мне новость о их сделке.
Кабинет отца мне никогда не нравился. Тёмный, даже слишком. А главное, тут я не хозяин. Я должна подчинятся ему и никак иначе. Потому что я девушка, потому что он мой опекун. И потому что меня всю мою жизнь заставляли быть кроткой по отношению к мужчине. Будь это брат, муж или кто-то другой. Это бесило, но со временем отец начал давать мне поблажки. Видимо поняв, что я будущая наследница и должна хвататься за своё мёртвой хваткой, а не любезничать и строить глазки.
— Вчера у меня был приватный разговор с Акаши Масаоми, — новость не понравилась сразу, отец не особо любил связываться с нынешним главой Акаши. Два магната были примерно равны по влиянию, но открыто не боролись за сферы влияния. Не было пока нужды. А тут такая новость. Да и сразу после того, как нас застукали за весьма неприличным делом на балконе*.
— Если Вы меня позвали отец, то разговор вышел плодотворным. — и ни как иначе. Мужчина самодовольно кивнул.
— Ты выйдешь за Акаши Сейджуро после совершеннолетия, — что же, такого стоило ожидать. — Мы не будем соединять компании. Лишь соединим филиалы в самых конкурентных сферах, но в основном, каждый сохранит свой суверенитет.
— Я Вас поняла отец, — быстро поклонившись, я едва слышно прошипела, но мужчина напротив меня всё же услышал. — Я выйду за Акаши.
— Хорошая девочка.
— Да.
— Ещё раз? — в голосе мулата неприкрытая ничем надежда. Это забавляет.
— Почему бы и нет.
Это была первая ночь за последнее время, когда мне не снились пытки, и даже призраки прошлого. Утро для меня началось далеко не в привычные 6 утра, а около полудня. Я бы, наверное, смогла проспать ещё, но невыносимая тяжесть и скованность тела мне не позволяли этого сделать. Мышцы были не то что деревянные, стальные. Верные признак того, что я их повредила. Следовало ожидать, что после того, как я прекратила любые нагрузки на организм, ему не понравится серьёзный матч. Тело ломит так сильно, что я действительно сомневаюсь в способностях своего тело сегодня двигаться.
В голову приходит абсолютно бредовая затея и я наплевав на неспособность своего тела пытаюсь быстро подняться, пока мозг не начал лихорадочно отговаривать от глупой затеи. Поднимаюсь я с кровати только с третьего раза, мышцы словно переваренные спагетти, стоит не осторожно наступить, словно проваливаюсь в пустоту, или же наоборот, будто вместо мышц у меня железный прут.
Комната Масуми на удивление не заперта. В комнате задёрнуты портье, кровать заправлена (хотя он никогда этого не делал) и нет даже намёка на грязь. Но это лишь первичный образ. На рабочем столе рядом со стаканчиком карандашей и ручек лежит ластик и незакрытая ручка. Обёртки от любых конфет брата. Из-под кровати торчит собранная для следующей игры спортивная сумка, мы договорились пойти поиграть по приезду. В стеллаже какие-то книги, безделушки и награды. Ничего не изменилось. Я падаю лицом в Его кровать, а от постельного белья до сих пор пахнет Им. Возможно это глупо, быть настолько привязанной к воспоминаниям. Но именно это ещё заставляет помнить, кто я есть.
От себя не убежишь. Как ни старайся от реальности не скроешься за семью печатями. Брат мёртв, мама тоже, я потеряла возможность играть, а через полтора года я должна выйти замуж за Акаши Сейджуро. Если поразмыслить, я должна была потерять какой-то стимул жить ещё когда умер Масуми, но каким-то чудом удержалась на плаву. Чудом? Усмешка. Конечно нет. Кицуне — моё персональный ангел, или демон, хранитель. Был ли у меня смысл жить после предательства Макото и подвалов Ёсида? Нет, я и не хотела жить. Хотела умереть, лишь бы больше не мучатся. Если бы я не встретила Акаши, если бы между нами не разгорелась искра войны и любви, я бы так и не нашла смысл жить. Но сейчас, я так и не вижу нового стимула. Что я буду делать после свершения мести? Повторю судьбу матери? А мои дети повторят мою? Да, скорее всего так и будет… И есть ли тогда смысл жить так дальше?
— Я думал ты уже отпустила…
— А, это ты — поворачиваю голову на голос, около входа в комнату стоит брюнет сложив руки на груди. Почему-то именно сейчас я даже не удивлена увидеть его здесь. — Такео.
— Акаши за тебя волнуется, — я фыркаю, ещё бы он не волновался. Хотя с него станется. Я даже бы не удивилась, если бы он не волновался. Хотя наверняка обиделась. — Хотя, я думал ты его бросишь… — Ямагучи усмехается, но в голосе слышу знакомые нотки. Ками-сама, он до сих пор… — Якорь, который должен был не дать тебе потонуть потянул на дно.
— А что, до сих пор метишь на его место? — я знаю, что для Ямагучи это больная тема, но ничего поделать с собой не могу. Надоело уже строить из себя умирающего лебедя. Раздражает.
— Даже не думал, — но в глазах всё равно я вижу зависть и обиду. Врёт. Причём самому себе.
Я уже давно знаю, что Такео влюблён в меня. Но ответить взаимностью я не могу. Он для меня как Масуми. Человек, который мне дорог, можно сказать, которым я дорожу, но не в том плане, чтобы хотеть с ним близости. Для меня он просто друг, брат, товарищ, кто угодно, кроме потенциального парня. Даже бы если любила, мы и разных миров, отец не одобрил бы брак. А я, согласилась бы бросить семью и её порядки ради него? Конечно нет. Как бы это цинично не звучало, но я бы не предела семью из-за такого абстрактного понятия, как «любовь». И сам Такео понимает, что никаких отношений быть не может.