— Спасибо, — говорю вежливо и изо всех сил стараюсь убрать дрожь из голоса, а то слишком уж вибрирует. Но дышать всё равно боюсь. Очень.
И тут же понимаю, что он ждёт чего-то ещё. Но вот чего? Хлопаю глазами, как баран, а Никита, видя, что ничего не дождётся, делает шаг в сторону. Он явно собирается уходить, но медлит и смотрит как-то выжидательно, с интересом. Как учитель, который задал вопрос и хочет на него правильный ответ.
И я делаю то, о чём не успеваю даже подумать. Только на такое я сейчас способна.
— Никита, — говорит мой рот сам по себе.
Люди! Он остаётся! Правда-правда. Не делает нетерпеливых там шагов или какую-нибудь недовольную мину, а нормально так останавливается. Я в таком шоке!
— Да.
— Эм-м сегодня… — всё это мой рот говорит отдельно от меня. Я сама ничего не знаю и не понимаю. В голове какая-то каша из ваты и воздуха. — Натали… Наташа Сахно болеет, и я сегодня осталась без учебника по Японии. Ты не мог бы мне… У вас уже была…
Не дослушав, он лезет в рюкзак. Достаёт оттуда знакомую, тонкую книжицу и протягивает мне.
— Вот. Возьми.
Даже не знаю, что вам на это сказать. Если бы сейчас сюда приземлился с вертолёта мой любимый Том Харди, я бы не так удивилась. Я одалживаю книжку у Найка! У того самого Найка Громова, вы представляете! Никогда не думала, что доживу до такого.
Может, это потому что его язык уже побывал в моём рту, и я его укусила? Господи, хоть кто-нибудь объясните мне, что вообще здесь происходит, пока я умом не тронулась.
— Спасибо.
Но и это ещё не всё.
Не знаю, не понимаю, не могу объяснить, что делаю, но делаю это и всё.
Протягиваю руку, беру книгу в том месте, где держит её рука Никиты, и проглаживаю её своей ладонью.
Всё. Книга у меня.
— Я тебе верну сегодня же.
Он смотрит так, будто точно знает, что обману. Поэтому тут же, не подумав, я прибавляю:
— Честное слово верну!
И тут Никита начинает улыбаться.
И я, как дура, лыблюсь ему в ответ.
Затем он спохватывается, что-то кидает неразборчивое и, развернувшись на пятках, уходит.
Кто и что тут понял, признавайтесь, потому что у меня голова кругом.
На мировой экономике открываю Японию с каким-то непонятным чувством. Будто в квартиру к Никите забралась. Словно эта тоненькая книжица с мелким и не очень интересным текстом, может мне выдать все секреты Громова, рассказать о нём очень много интересного.
Хм, а я вообще могла бы пойти к нему в квартиру? Ну или хотя бы сесть в машину?
Елизавета, у тебя, что, совсем крыша поехала? Ты ещё в клетку к тиграм шагни или в бассейн к акулам нырни — это то же самое. И зачем только попросила эту книжку, теперь больше думаю, как вернуть, чем вникаю в то, что говорит нам по ней Зоя Яковлевна, наша преподавательница по истории мировой экономики. Со всей силы ругаю свой болтливый рот, который самовольно вовлёк меня в такую передрягу.
И, наверное, чтобы его заткнуть, иду в столовую. Нет, я не голодна и всегда ем только дома, но Арина Миронова попросила сходить с ней за компанию выпить сока.
Спускаемся в полуподвал, где расположена наша столовая. Вы не подумайте, что там антисанитария и разруха, вовсе нет. Помещение очень большое, светлое и чистое. Колоны мощные такие, лепнина, красивый плиточный пол — всё очень чинно и прилично.
Не успеваем войти в двери, как втыкаемся чуть ли не носами в чью-то широкую спину. С первой секунды узнаю знакомую толстовку серого цвета фирмы, какой бы вы думали? Правильно, с маленькой красной галочкой.
Найк оборачивается, узнаёт меня, кидает взгляд на Арину и отворачивается. Мы стоим и ждём, что он отойдёт вправо, потому что Громов никогда не ест в зале для студентов, только с преподавателями, но разве ж угадаешь этих ветреных мужчин.
Он отступает в сторону.
— Проходите, — спокойно говорит нам с Ариной, а сам остаётся стоять на месте.
Не иначе, как ждёт кого-то. Может, аспирантку какую-нибудь?
Мы с Мироновой становимся в конец очереди к кассе, и тут же сзади нас оказывается Громов. Я же говорю, парни, они тоже иногда такие непредсказуемые встречаются, просто жуть.
Несу эту полную чушь, потому что не знаю, радоваться мне, или огорчаться, или может ещё чего делать? Стоя перед грудью Громова, чувствую себя крошечным сёрфингистом, которого нагнала огромная волна и вот-вот накроет.
Но «волна» не спешит. Замерла и не подаёт признаков жизни, а сама я боюсь обернуться и посмотреть даже чуть-чуть.