Понятно.
Ни о какой доставке речи быть не может с таким-то количеством страха в глазах. Я осёл, если на что-то надеялся. Она, кстати, не так давно застала нас с Оксанкой с юридического, когда мы садились в мою машину (кстати, траха тогда не было. Не надо), так замерла с таким лицом, будто я каминг-аут совершил на нашей центральной Театральной площади, не меньше. А тут так и подавно.
Но что-то предпринять всё равно надо.
Мысли в голове шерстят, как купюры в счётном аппарате, и, кое-что сообразив, я бросаюсь на второй этаж. Тут недалеко. Добегаю до нужной аудитории и, едва стукнув в дверь, распахиваю её. Эта комната длинная и узкая, как железнодорожный вагон, поэтому в шеренге столов глазами не сразу нахожу нужного мне человека.
Она сидит за одним из них и перекладывает какие-то карточки или методички.
— Привет. — Подлетаю и нависаю сверху. — Зонтик есть?
— Что? — Округляет свои накрашенные глаза со стрелками Алина. — Зонтик?
— Да! Да! Зонтик!
Когда-то мы с ней в этой комнате… впрочем, неважно. Так вот, я тогда заметил у неё тут целый склад зонтов. Как в гребанном магазине, ей богу. Студенты забывают в аудиториях, а уборщицы, что получше себе забирают, а что похуже отдают сюда, аспиранткам.
— Есть.
— Давай, быстрее, Алин, пожалуйста. — Прикладываю руку к груди.
Она быстренько поднимается, подходит к единственному шкафу, открывает и достаёт оттуда три зонтика. Я подлетаю и хватаю самый верхний какого-то тёмного цвета.
— Спасибо! — кидаю уже почти у двери и сматываюсь.
Лечу в актовый зал. В коридоре не так уж и людно, но пару человек, кажется, с ног я всё-таки сношу к херам.
Плевать. Выживут.
Влетаю в галерею, которая ведёт к юридическим кафедрам. Здесь на стыке экономистов и юристов расположен актовый зал со всякими околоплавающими подсобками. Распахиваю одну дверь за другой и делаю это так быстро, что меня не успевают увидеть. И наконец в какой-то очередной из них вижу студентов, которые что-то раскладывают, складывают и переносят с места на место. Мечусь взглядом по лицам. Есть! ГовноГена! Да мой же ты рыцарь-крестоносец.
— Криницын. — Не здороваясь и не обращая внимание ни на кого, подлетаю к нему, хватаю за что схватилось, и тащу за собой на выход.
Он вначале пугается, но быстро берёт себя в руки и не сопротивляется.
— Вот. — Протягиваю ему зонтик уже в коридоре, не дождавшись, пока за нами закроется дверь.
— Что. — Он не то чтобы удивлён или ещё чего, но и энтузиазма в его тошнотном облике лично для меня недостаточно.
— На улице дождяра, а Лиза без зонта. Лети, отдай, живо! — Я, конечно, человек терпеливый, но и мои ресурсы, знаете ли, могут иссякнуть в самый неподходящий момент, и тогда…
— Найк…
— Да! Да, блять! Я запал на неё, она — любовь все моей жизни и прочая хуета. Давай, давай, Гена, не быкуй. — Уже подталкиваю его в начало галереи. — Некогда быковать, дела делать надо.
Он качает головой, но слушается и, взяв у меня зонтик, бежит в сторону главного входа, доставая на ходу из кармана телефон. Следую за ним, но постепенно отстаю — не надо чтобы Лиза засекла нас с ним вместе.
И когда подхожу к толпе, он стоит в сторонке и озирается по сторонам. В руке у него всё тот же зонтик тёмного цвета.
— Ушла. — Смотрит на телефон и подходит ко мне. — И не отвечает. Может, уже в автобусе?
В его голосе столько тошнотного, нудного равнодушия, а у меня всё падает. Да, блять, что за хуета-то, а. Под таким зашкварным ливнем она же вымокнет до нитки, пока дойдёт даже до остановки. Непруха, мать вашу.
А вообще, я вам скажу, что только скорешившись с Криницыным, я до конца понял рабовладельцев. Иметь при себе чистую единицу рабочей силы — это опупеть как круто и где-то даже сексуально. Эротичненько так, да. Будоражит кровь опять же, волнует, и доставляет. Гена — красавчик. Делает девушке приятно. Все её фоточки лайкнул в лучших традициях чего-то там, откомментил, комплиментов кинул ровно столько, сколько нужно, отослал ей мою работу по сравнению азиатской и европейской схем экономик, шоколадки мои передаёт исправно, ни одну вроде бы сам не схомячил. Да-да, вы не ошиблись — я его, конечно, припахал неслабо, но финансовая сторона вопроса полностью на мне.
Вы только не думайте, что я материны деньги трачу. Пробовал — не айс. Не понравилось. Хреново как-то на душе и душно, извините за тавтологию. Продукты в дом покупает, конечно же, она сама и Наську обеспечивает, но вот себе на карманы я в море, слава яйцам, заработал. Мне хватает. Правда, на следующий год я уже таким тупорылым лохом не буду, приду с моря, и мы с парнями выкупим наш зал у Каштанова — это наш главный тренер. Пора вкладывать, хватит спускать всё на акты потребления.